Я дал приказ собраться в как можно большем количестве, и самое позднее вечером в воскресенье прибыть на построение в Оанчу. Также группа Бани и Еремиу, которая пребывала в уезде Текуч, была извещена. Потом я написал своему отцу и попросил его тоже приехать и поддержать нас. Легионеры собрали необходимые деньги на проезд для меня, чтобы я смог приехать в Бухарест. В Бухаресте я пришел на прием к заместителю министра внутренних дел Иоаницеску и рассказал ему, что произошло в Кагуле. Я просил его о разрешении провести в Кагуле новое собрание. Я подал ему написанное заявление и обещал, что постараюсь, чтобы собрание прошло в самом полном спокойствии и порядке. Разумеется, я поставил условие: власти в Кагул ни в коем случае не должны были провоцировать меня. После того, как от меня потребовали еще несколько разъяснений, мне дали разрешение. Собственно, мне по закону вовсе не нужно было это разрешение. Но я хотел на всякий случай обезопасить себя и опровергнуть все возражения властей Кагула.
В воскресенье утром я снова был в Оанче. Лефтер отправился в Кагул, чтобы договориться с местными властями о месте сбора. Весь город кипел от возбуждения. Власти получали сообщения, в которых говорилось, что крестьяне тысячами пустились в путь из всех частей уезда, чтобы принять участие в собрании в Кагуле. В течение дня из Фокшан прибыли две машины с Кристаке Соломоном и Бланару. Из Турды приехали Мога и Никита. Из Ясс прибыла группа легионеров с Баней, Ифримом и священником Исикие. Из Галаца приехал Стелеску с молодой командой «Братьев Креста». Один делегат студентов-легионеров приехал из Бухареста, и из Фолтешти прибыли гнезда легионеров с их руководителем Пралей. Легионеры приходили пешком, приезжали на лошадях и на телегах из Берешты и долины Хоринча. Приехал и мой отец. К вечеру более трехсот легионеров прибыли на перекличку в Оанчу. И все еще приезжали новые.
Так как я опасался, что власти ночью разберут понтонный мост через Прут, чтобы не дать нам перейти реку, я направил легионеров всю ночь охранять подходы к мосту с обеих сторон.
В понедельник рано поутру я послал в Кагул Потолю с 50 легионерами. Они должны были дежурить там целый день. Евреи старались предотвратить собрание даже в самый последний момент. Тем не менее, это уже не было возможно. В десять часов мы выстроились походной колонной и через Прут вступили в Кагул. В голове колонны примерно сто легионеров в зеленых рубашках ехали верхом. Они несли знамя. На шапках у них покачивались индюшиные перья, а на груди светился белый полотняный крест. Мы были похожи на крестоносцев. И мы хотим быть крестоносцами, рыцарями, идущими на бой от имени креста против безбожных еврейских сил, чтобы освободить Румынию.
Прибыли легионеры с их знаменем. В длинной походной колонне они шагали за всадниками. Затем следовали примерно восемь подвод, на которых всегда сидели четыре, пять или даже шесть человек, преимущественно жители Оанчи. Здесь тоже было знамя. В общем и целом все выглядело так, как будто мы выезжаем на битву. Когда мы достигли края города, нас встретила необозримая масса людей. Все обнажили голову. Без криков «Ура!», без музыки, в торжественном молчании встречали нас люди. Молча мы проехали через бескрайние толпы крестьян. Со слезами на глазах они безмолвно поднимали руки и приветствовали нас.
Эти бессарабские крестьяне тоже не почувствовали никакого улучшения своих условий жизни после окончания войны. Освобожденные от русского угнетения, они попали теперь в еврейское рабство. Их буквально отдали в руки евреям как объект эксплуатации.
Уже двенадцать лет еврейские коммунисты эксплуатируют этих крестьян таким способом, на который не пошел бы наихудший тиранический режим в мире. Города и местечки этой провинции – это настоящие гнезда скопления пиявок, удобно устроившихся в истощенном теле крестьянства и сосущих его кровь.
Но вершина бесстыдства и дерзости состоит в том, что эти еврейские коммунисты Бессарабии вдруг превратились в борцов за права эксплуатируемого народа и выступают против террора, от которого якобы страдает этот народ.
Апогеем наглости является, пожалуй, следующее: эти пиявки, опухшие от крови, которую они высосали из румынского народа, в своих еврейских газетах, прежде всего «Adevarul» и «Dimineatza», вещают так:
«Мы (пиявки) всегда жили и вплоть до сегодняшнего дня живем в братстве и самом прекрасном согласии с румынским народом. Но определенные враги народа и враги государства, определенные проклятые ультраправые хотят разрушить эту прекрасную гармонию».
Примерно 20 000 крестьян явились на наше собрание. Наверняка Кагул со дня своего основания еще не видел так много людей. И все это без больших призывов, без газет, без пропаганды. Торжественное настроение лежало на всем собрании. С одной стороны собрания выстроились всадники. На другой стояли легионеры, которые пришли пешком.
Крестьяне слушали с обнаженными головами. Ни одно резкое слово, ни один возглас не мешал торжественному собранию. На этот раз полковника Корня нигде не было видно.
