Приближалось Рождество. Мы остались одни и долгими бессонными ночами думали о наших близких дома. Наши мысли мучили нас день и ночь. Мы шли навстречу неизвестному будущему. Эта неизвестность буквально изводила нас. Мы все хотели, чтобы был определен срок нашего судебного процесса, чтобы мы, наконец, узнали, какая доля ждет нас. Пережитые трудности и общая судьба все более искренне связывали нас друг с другом. Ежедневные разговоры, которые были у нас обо всех возможных проблемах, вели нас к одним и тем же заключениям и шаг за шагом будили в нас одинаковый образ мыслей и чувств. Вопросы, которые касались национального движения, больше всего занимали нас днем и ночью. Только здесь, в тюрьме, мы научились правильно продумывать и вплоть до последних подробностей исследовать еврейскую проблему. Мы производили исследования ее причин и продумывали возможности ее решения. Здесь мы разрабатывали точные организационные планы и самым тщательным образом обдумывали нашу будущую практическую работу. Через некоторое время мы закончили дискуссии. Мы пришли к твердым законам, нашли непоколебимые истины.
Мы видели неуклюжие блуждания тех людей, которые без подготовки подходили к национальным вопросам. Они быстро начинали издавать газету, вскоре они демонстрировали миру свой нереальный организационный план. Мы наблюдали ошибочные выводы, мы видели их неуверенность в области организации и их безрассудство, когда нужно было действовать энергично.
Теперь после основательных размышлений мы четко сделали следующие выводы:
1. Еврейская проблема это не химера, а проблема, от решения которой зависит жизнь или смерть румынского народа. Руководители страны, которые действуют в различных политических партиях страны, все больше становятся игрушкой в руках Иуды.
2. Это «политиканство» как страшное проклятие тяготеет над нашей страной.
3. Румынский народ не в состоянии решить еврейскую проблему, пока не решит полностью проблему этого политиканства. Первым шагом нашего народа на пути к подавлению иудейской силы должно быть полное устранение этого пагубного политиканства.
В каждой стране есть евреи и руководители, которых она заслуживает. Как пиявки могут жить только в болоте, так и они тоже могут существовать только в болоте наших румынских пороков. Чтобы устранить их, мы должны сначала искоренить наши собственные пороки. Эта проблема куда глубже, чем показывал нам профессор Куза. Высокая миссия этой решающей борьбы доверена румынской молодежи. Если она хочет выполнить эту историческую миссию, если она хочет жить, если она еще хочет иметь родину, то она должна готовиться к этой борьбе и собрать все силы, чтобы добиться победы. Мы решили, что если мы выйдем из тюрьмы и с Божьей помощью больше не разделимся друг с другом, то навсегда останемся вместе и посвятим всю нашу жизнь этой цели.
Пока не дошло до того, чтобы мы могли заняться ошибками народа, мы начали заниматься сначала нашими собственными ошибками. Часами мы сидели вместе и обвиняли друг друга за наши ошибки, которые мы могли заметить. Это было щекотливое дело. Никто не любит слушать о своих собственных ошибках. Каждый верит, что он совершенен, или утверждает, что так думает. Но мы говорим: «Сначала мы должны узнать наши собственные ошибки и исправить их, и только тогда станет ясно, есть ли у нас право заниматься также ошибками других».
Так прошло Рождество. Зима заканчивалась, наступала весна. О нашей следующей судьбе мы все еще ничего не знали. Мы узнали лишь, что снаружи в народе началось сильное движение в защиту нас и нашего дела, вопреки отчаянным попыткам еврейской прессы задушить его. Движение постоянно росло как среди студентов, так и среди горожан и крестьян, и сильно распространялось в Трансильвании, в Бессарабии, в Буковине и в старом королевстве. Со всех сторон мы получали письма, которые воодушевляли нас и просили продолжать бескомпромиссную борьбу.
Весна приносит нам большую радость. Наш процесс назначен на 29 марта перед судом присяжных в Илфове (Бухарест). Мы начинаем готовиться. Нас посещают адвокаты. Они обращают наше внимание, что наше положение тяжелое из-за наших заявлений. Они советуют нам отказаться от этих показаний и нашей нынешней позиции. Умнее было бы все отрицать. Мы категорически отказываемся от этого требования и просим их, по возможности, чтобы они защищали нас в рамках и на основании наших заявлений. Так как мы решили не изменять их ни при каких обстоятельствах, безразлично, какой исход мог бы быть у процесса.
