Если же нас, однако, против всего ожидания, оправдают, как мы могли бы расстаться с нашей иконой, перед которой молились каждое утро? Я искал среди всех арестантов, пока мне не удалось разыскать художника. Я поговорил с ним, и в течение двух недель он нарисовал нам большую икону высотой два метра. Это была точная копия иконы в тюремной церкви, которая изображала Архангела Михаила. Кроме того, я заказал маленькую иконку, чтобы всегда носить ее на себе, и еще одну средней величины, которую хотел подарить матери. Также Моца попросил нарисовать икону для своих родителей.
Затем мы прикинули и пришли к выводу, что за наши заявления нам следует ожидать, как минимум, пять лет тюрьмы. Тогда мы молились перед иконой: «Господи! Эти пять лет мы считаем потерянными. Если, однако, мы будем освобождены, то обещаем, что эти пять лет должны быть годами самой святой борьбы!»
Кроме того, мы решили, что если нас оправдают, мы все переселимся в Яссы. Там мы хотели устроить нашу штаб-квартиру. Оттуда мы хотели организовывать и охватывать, в точности по нашим подготовленным планам, всю молодежь страны. Учеников и учениц гимназий, учеников и учениц начальной школы, вплоть до народных школ, воспитанников ремесленных училищ, учительских курсов, коммерческих училищ, затем всю сельскую молодежь. Наконец, должно было происходить создание новых структур студенчества. Они все должны были расти в той же вере, которая воодушевляет также нас, чтобы они, когда выступят на ристалище политики, где, наконец, решится судьба нашей борьбы, образовали колонну за колонной, которые как бурные волны штормового прилива следуют друг за другом и не прекращаются никогда!
Политиканство, этот политический бандитизм, отравляет всю нашу национальную жизнь. Поэтому нужно прочно охватывать молодежь, несмотря на необходимость самовоспитания и самоуправления, чтобы сохранить ее от политиканства и его яда. Так как проникновение этого яда в ряды молодежи было бы равносильно нашему уничтожению и полной победе Израиля.
Больше того! Эта новая молодежь будет призвана по собственному почину решить проблему политиканства, так как если никакие молодые силы не стекаются к различным партиям, те будут приговорены к смерти, к смерти из-за истощения. Поэтому лозунг всего молодого поколения должен звучать так: ни одного молодого человека в старые политические партии! Тот, кто все же входит в политические партии, тот предатель своего поколения и своего народа!
Эти мысли и решения мы в случае нашего оправдания надеялись воплотить в действие. Наш план работы был готов и определял для каждого сферу его деятельности вплоть до мельчайших подробностей. Газета, которую мы хотели издавать, должна была называться «Новое поколение». Однако наша молодежная организация должна была получить имя «Архангел Михаил». Все знамена должны были нести ту икону Архангела Михаила из тюремной часовни Вэкэрешти. Эта организация румынской молодежи должна была быть, как мы видели, молодежной группой «Лиги христианско-национальной защиты». В этой молодежной группе должно было обучаться и получать соответствующее воспитание новое поколение.
Для нас этот рожденный за стенами тюрьмы Вэкэрешти план означал начало новой жизни. Это было что-то полностью новое и закрытое в себе, как в том, что касалось мыслей и организации, так и в том, что касалось плана работы, абсолютно отличавшееся от того, что мы думали до сих пор. Это было начало нового мира, фундамент на котором мы теперь хотели строить нашу организацию из года в год.
В случае освобождения мы хотели идти в различные университетские города и сообщать о нашем решении студентам. Мы хотели разъяснять им, что все уличные демонстрации, все столкновения ввиду нашего нового плана больше не имели смысла. Определенно мы признаем свою ответственность за большие демонстрации прошлого. Мы не отрицаем, что они были нашей идеей, не отрицаем и нашего участия, мы не стыдимся их, но их время прошло. Мы должны будем строить всех в новой организации, в большом боевом содружестве. Только оно принесет нам победу.
В последнее время я часто видел Моцу погруженным в глубокие размышления. Снова и снова он начинал говорить: «Даже если нас освободят, мы не сможем сделать ни одного шага вперед, прежде чем предатель не будет наказан. Предательство снова и снова измалывало жизненную силу нашего народа. Никогда мы, румыны, не воевали с предателем с оружием в руке. Поэтому разрастается измена на всех углах, поэтому размножаются предатели на всех дорогах. Поэтому вся наша государственная жизнь не что иное, как постоянная измена народу. Если мы не решим эту проблему, наш труд никогда не увенчается успехом».
На следующее утро должен был начаться наш процесс. Мы ожидаем его с большим напряжением. Наконец, мы узнаем о долгожданном решении.
