Во всех университетах студенты снова пошли на занятия. Одно мгновение, кажется, воцарилась общая беспомощность. Уже два месяца они жили под постоянным террором еврейской прессы. Она беспрерывно клеветала на нашу попытку отомстить за вопиющую несправедливость, и снова и снова причитала о катастрофических последствиях этой попытки для всей страны. Еврейская пресса выла, будто мы утратили всякое доверие цивилизованного мира. Мы якобы были государством, в котором царило балканское положение. Беспрерывно она скулила: «Что скажет Берлин? Что скажут об этом Вена и Париж?» Внезапно евреи стали проявлять себя как наиболее пылкие защитники жизненных интересов государства и изо дня в день атаковали румынских политиков, чтобы те приняли энергичные меры против национального движения, которое, по их мнению, нужно было задушить железной рукой.
Когда годом раньше еврей Макс Гольдштейн заложил бомбу в румынском сенате, и служба безопасности («сигуранца») арестовала евреев-коммунистов, тогда та же пресса взвыла: «Государство не может бороться с волей народа средствами насилия. Где же тогда Конституция? Где законы? Где свободы, которые гарантируются нам Конституцией? Что будет говорить заграница о государстве, которое скатывается к таким насильственным мерам? Арестами, тюрьмами, штыками и террором никакое государство не может удержаться. Так как на насильственные меры со стороны государства народ или отдельный человек тоже ответят силой. На террор отвечают террором, и виноваты будут не эти люди, а государство, которое спровоцировало их».
Теперь та же пресса писала с бесстыдством, которого не видели только слепцы: «Того факта, что эти террористы арестованы и попали в тюрьму, еще не достаточно. Они должны быть осуждены так, чтобы это, наконец, послужило устрашающим примером. Но даже и этого мало: Нужно сразу сажать в тюрьму всех, кто распространяет антисемитские идеи. Потому что они наносят огромный вред нашей стране. Этот антисемитский сорняк пора, наконец, вырвать с корнем. Здесь нужно действовать безжалостно и беспощадно».
Этому потоку подлости национальная пресса противопоставила прочную плотину. Кроме большой ежедневной газеты «Universul», которая всегда проявляла безупречную позицию в национальных вопросах, национальное движение владело еще восемью газетами, которые выходили в Бухаресте, Яссах, Клуже, Черновцах и Орэштии (Броос в Трансильвании).
Студенчество понимало необходимость нашей жертвы. Так случилось, что все студенческое движение все сильнее чувствовало себя связанным с этими стенами тюрьмы Вэкэрешти, за которыми сидели его руководители.
Также крестьяне начинали беспокоиться о нас. Они посылали нам деньги и молились за нас в церквях. Особенно в лесах Буковины и в Трансильвании, где распространялась «Libertatea» («Свобода»), газета священника Моцы. Вот, как пример, сообщение из газеты «Cuvantul Studentese» от 7 марта 1924 года:
«Среди денежных пожертвований, которые арестованные студенты в Вэкэрешти получили от крестьян многих деревень из всех частей страны, есть одно пожертвование, которое ценнее, чем все другие. Это лепта, которую послали бедные крестьяне из западно-трансильванских лесов и гор. Две, три или даже пять лей извлекли они из их скрученных носовых платков или из их широких кожаных ремней и отправились с ними в долину, по узким тропинкам, по которым когда-то герой Янку спускался в долину. Они послали свою лепту через горы, потому что они слышали, что там цвет молодежи был заключен в тюрьме, парни, которые намеревались освободить народ от нужды, бедности и печали. Из самых бедных углов страны, где с такой большой скорбью и горечью поют песню: «Наши горы полны сверкающим золотом, но мы влачимся от ворот к воротам, прося милостыню», из этих самых бедных углов был послан ценный дар; горсть скудных монет и душа, которая хоть и сидит в теле, которое остается нищим, голодным и оборванным, но зато хранит в себе самое ценное сокровище: сияющее здоровье, этот неиссякаемый источник жизненной силы, из которого во времена нужды приходит для народа освобождение. Крестьяне думают о студентах. Их душа начинает понимать, волноваться, ковать для себя новый идеал. Это самый лучший и самый выразительный знак!»
Скоро крестьяне объединятся с нами. Скоро их энергичные и терпеливые души объединятся с нашими и будут ждать великого часа справедливости.
