Мы как раз закончили с вскапыванием нашего огорода. Мы прибыли из Унгени и хотели сажать помидоры. 31 мая в пять часов утра появились примерно пятьдесят студентов для работы. Я решил провести их построение. Едва я закончил перекличку, как увидел, что военные появились за нашим огородом. Вслед за тем они – их было примерно двадцать солдат – ворвались во двор, зарядили винтовки и окружили нас. Я крикнул моим парням: «Стойте спокойно! Никому не двигаться!»
В то же самое мгновение я вижу, как примерно сорок человек проходят через ворота двора. Они бегут к нам с пистолетами наготове, с ругательствами. Это полицейский префект Манчу с его полицейскими. С несколькими дикими фразами он останавливается перед нами. Два комиссара и префект одновременно приставляют мне пистолеты ко лбу. С полными ненависти глазами они сверлят меня взглядом и ругают меня.
«Свяжите ему руки за спиной!»
Манчу подбегает ко мне и наносит удар за ударом. Двое других бросаются на меня, срывают с меня ремень и связывают им руки мне за спиной. Я получаю страшный удар в спину. Один из полицейских, Василе Войня, шипит мне в ухо: «До вечера мы тебя убьем. Ты уже не успеешь прогнать евреев из страны». Он ругает меня и дает мне пинок. Потом они резко поворачиваются ко мне и жестоко бьют меня. Наконец, они плюют мне в лицо.
Во время всей этой сцены наша команда стояла неподвижно под стволами винтовок и револьверов и должна была смотреть, не имея возможности помочь мне. Сверху госпожа Гика выбегает из дома и кричит: «Господин префект, что все это значит?» Он отвечает: «Я и вас тоже еще арестую!» Возле него я вижу теперь прокурора Бузю, который присутствует тут и все видит. Затем полицейские, с револьверами в руках, обыскивают ребят. Если хоть один из них шевелится, его бьют и бросают на землю. Затем меня отводят примерно на десять метров вперед и окружают восемью жандармами с винтовками с примкнутыми штыками. Нашу рабочую команду окружают со всех сторон две сотни жандармов.
Так нас ведут. Я иду первым. Мои руки связаны за спиной. Мое лицо оплевано. Остальные идут за мной.
Нас ведут по главным улицам Ясс, мимо университета до полицейской префектуры. Полицейский префект и его люди идут рядом с нами по тротуару и с удовольствием потирают руки. Полные язвительного злорадства евреи выходят из ворот их домов и лавок и почтительно его приветствуют. От гнева я почти ничего не могу видеть. Мне кажется, что теперь всему конец.
Тут появляются несколько учеников из старших классов. Они останавливаются и приветствуют меня. Жандармы тут же хватают и их, бьют и забирают с собой.
После почти двухкилометрового унизительного шествия по самых оживленным районам и еврейским кварталам, нас приводят в полицейскую префектуру.
Меня, связанного, затолкали в отвратительную, темную дыру. Других товарищей держали под стражей во дворе полицейской префектуры.
Арестованных студентов вызывали по отдельности и выводили наверх в кабинет префекта для допроса. Полицейский префект сидел у письменного стола. Примерно тридцать других людей сидели на стульях вокруг него.
«Что говорил вам Кодряну?»
«Он ничего не говорил нам, господин префект», отвечает молодой студент.
«Ты прямо сейчас признаешься во всем, что он говорил вам!»
С допрашиваемого снимают ботинки, ноги связывают цепью. Затем между его ног просовывают винтовку, которую два солдата поднимают на плечо, так что парень висит вверх ногами. Полицейский префект Манчу сбрасывает китель, хватает тяжелую плетку из бычьих жил и начинает бить ею по подошвам ног. Бедный парень, который висит головой вниз и получает страшные удары по босым подошвам, больше не может выдержать боли и начинает кричать. Тогда инспектор Василиу опускает голову парня в ведро, чтобы в воде не были слышны его крики.
Когда, наконец, безумные боли достигали своего апогея и ребята чувствуют, что их тело больше не может выдерживать эти удары, они готовы признаваться во всем, чего от них требуют.
Полицейский префект подходит к письменному столу и ожидает их показаний. У ребят снимают цепи с ног. Измученные и оглушенные, они оглядываются. Потом начинают рыдать и падают перед префектом на колени:
«Простите, господин полицейский префект, простите, но мы не знаем, что мы должны говорить!»
«Так? Вы ничего не знаете? Вы все еще ничего не знаете? Ну! Поднимите-ка ему ноги еще раз!» – обращается префект к конвоирам.
С дрожащими сердцами ребята видят, как снова приносят орудия пытки. Их снова привязывают цепями, поднимают на винтовке, что голова висит вниз. Снова плетка из бычьих жил с громкими шлепками бьет по кровоточащим подошвам ног. Полицейский префект не знает сострадания. Подошвы становятся черными от свернувшейся крови. Ноги опухают. Среди пытаемых находятся также сын нынешнего прокурора Бухареста, Димитриу, сын майора Амброзие, у которого разрывается барабанная перепонка, и другие.
Когда мучения заканчиваются, солдаты вытаскивают ребят в соседний тайный кабинет.
