Только благодаря нашим мероприятиям, которые мы продумали еще в Вэкэрешти, нам удалось здесь принять действительно решительные меры. К этой атаке евреев и масонов мы были готовы с первого момента. Когда теперь началась атака, мы сразу нанесли ответный удар и сами оказали даже нашим ближайшим родственникам решительное сопротивление. Как только мы пронюхивали о том, что происходила какая-то интрига, мы сразу собирались и сообщали об этом всей группе.
По этому случаю и в связи с этой системой, которая применяется нашими врагами везде и всюду, я хочу дать всем организациям хороший совет:
Чтобы отразить нападение, никогда нельзя сразу и слепо верить ни во что, откуда бы ни исходили сведения.
И: Нужно всегда сразу сообщать о запланированных интригах противника всей группе, и людям и руководителям, которых она касается.
В трудовом лагере в Унгени 10 августа 1924 года я с товарищами отпраздновал мою помолвку. Моя невеста, Елена Илиною, была дочерью железнодорожника Константина Илиною. Мой будущий тесть был человеком большой сердечной доброты и душевной чуткости. Они приняли меня с распростертыми объятиями к своим собственным пяти детям. В моей борьбе эта семья благодаря своей постоянной поддержке и заботе стала для меня долговременной и сильной опорой.
13 сентября я поехал в Хуши и отпраздновал в родном доме мой день ангела и день рождения. Теперь мне было 25 лет.
Наконец, на 26 сентября 1924 года был назначен судебный процесс по делу Моцы. Кроме него, обвиняемым был еще студент Леонида Влад, так как он достал для Моцы револьвер. Леонида Влад вскоре после произошедшего сам сдался властям, и все время был вместе с Моцей в следственной тюрьме.
Я поехал в Бухарест. Там происходил процесс перед судом присяжных. Моца энергично защищал свою точку зрения, что измену следует наказывать при всех обстоятельствах. Широкая общественность, сытая предателями по горло, следила за ходом процесса с живым участием и большим воодушевлением. Она видела в поступке Моцы начало расплаты со всеми предателями и доказательство морального выздоровления. Его позиция была подобна сияющему свету посреди тьмы общественной жизни, так как самые лучшие и самые благородные борцы в румынской истории почти всегда гибли от руки предателя. Студенты всех университетов устраивали большие демонстрации и требовали для Моцы оправдательного приговора. В Бухаресте вокруг здания суда толпились тысячи и тысячи людей, с горячим сердцем жаждавших новой жизни для своего народа и громко требовавших освобождения Моцы.
На рассвете народный суд вынес приговор: оправдать! По всей стране освобождение Моцы было воспринято с большим воодушевлением.
После того, как Моца был освобожден, он посетил своих родителей, потом покинул Клуж, чтобы согласно нашей договоренности переселиться в Яссы.
Истязания, которым мы подверглись, удары, унижение, позорное обращение, позор, нам причиненный, ранили нас до глубины души. Это было как открытая рана. Она лишала нас наших жизненных сил.
Если кого-то с его друзьями самым подлым образом подвергают бесчестию и унижению, то его охватывает чувство самой глубокой боли. Доходит до сих пор, что он от стыда отворачивается от всего мира и ничего больше не хочет о нем знать. Ему кажется, будто весь мир презирал его, будто каждый дерзко смеялся ему в лицо, так как он не был настоящим мужчиной, чтобы суметь защитить свою честь.
Этот сдержанный, мучительный гнев рос по мере того, как наши попытки достигнуть законным путем возмездия и удовлетворения, отвергались с таким цинизмом, который почти приводил нас в отчаяние. При каждом судебном процессе, который пострадавшие возбуждали против своих мучителей, они подвергались опасности новых избиений со стороны полиции, теперь даже публично в здании суда перед глазами судей. Конечный результат? Пострадавшие от жестокого обращения истцы сами были осуждены!
Однако подлость 31 мая не осталась незамеченной общественностью. Самые широкие круги пытались добиться для нас удовлетворения. Газета «Universul» не раз подвергала критике поведение и террор полицейского префекта Манчу. В специальном номере газеты «Unirea» был опубликован протест профессора Кузы. Студенчество Яссы направило письмо протеста министерству внутренних дел. В газетах «Tara Noastra» и «Actiunea Romaneasca» требовали немедленного увольнения Манчу и протестовали против террора. Майор Амброзие, сын которого был среди подвергнувшихся пыткам, направил меморандум административному инспектору Фарару, которому поручили расследование случившегося. Следующие телеграммы были отправлены протестными собраниями в Яссах 3 и 5 июня:
«Его Величеству королю Фердинанду:
Ввиду незаконных действий начальника полиции Манчу против студентов и наших детей, которых ежедневно избивают и оскорбляют, мы хотели созвать собрание протеста, но нам в этом помешали полиция и жандармерия, хотя прокурор утвердил собрание.
