Со всех сторон мы теперь получали поддержку. Семья Моруцци подарила нам сто тысяч лей. Генерал Кантакузино пожертвовал нам три вагона цемента. Румыны из Америки послали нам изрядную сумму в 400 000 лей. Даже из самых отдаленных деревень крестьяне посылали нам свою лепту. Теперь все эти дары поступали нам, так как наше движение стало известно в самых широких слоях населения и пользовалось там большой популярностью. Особенное воодушевление вызывали наши фотографии, которые показывали студентов и студенток во время работы. Это было что-то совсем новое, чего еще до сих пор не видели. Наши действия вызывали такое большое воодушевление и согласие в Яссах, что даже чиновники приходили к нам после окончания своей работы, сбрасывали свои пиджаки и работали руками. Они хватались за лопаты, кирки или носилки с бетоном и помогали. Во время этой работы встречались студенты из Клужа, Бессарабии, Буковины и Бухареста. Под руководством Моцы Братства креста, наши боевые союзы учеников средних школ, возникли во многих городах. Теперь молодые люди и школьники прибывали из всех частей страны и приступали к работе. Здесь их соответствующим образом обучали, после чего они покидали наши трудовые лагеря строго дисциплинированными и хорошо организованными.
Два года, богатых борьбой, богатых перенесенными совместно страданиями, привели к великому чуду: эти два года восстановили великое духовное единство народа, которому всегда мешала неспособность старшего поколения присоединиться к большой общности народа.
Теперь к работе приступило новое поколение. Трудовые лагеря, служившие благу отечества, содействовали этому духовному единству народа, укрепляли и освящали его.
Национальный порыв был сильным по всей стране. Я не думаю, что когда-то на румынской земле было движение с таким единодушным воодушевлением. И, все же, с «Лигой» оно не могло на самом деле прогрессировать. Не хватало соответствующей организации. В первую очередь, не было единого плана борьбы. Помимо этого, так как движение исключительно быстро стало народным, возникла новая опасность: в него прокрадывались всевозможные темные и опасные элементы.
Движение никогда не погибает по вине его внешних противников. Всегда его сбивает с ног внутренний враг. С движением происходит то же, что и с отдельным человеком. Из тысячи человек, вероятно, только один умирает от внешних обстоятельств и несчастных случаев. Большинство людей умирает от внутренних ядов. Они гибнут в отравлении.
После процессов в Вэкэрешти, Фокшанах и Северине в движение вошел любой, кто захотел. Принимали всех. Некоторые приходили, чтобы помочь своим делам, другие приходили просто, чтобы обманывать. Они инкассировали ежемесячные взносы, продавали все возможные листовки и пожинали займы. Где только эти люди появлялись, они дискредитировали все движение. Другие, в свою очередь, приходили, так как видели у нас соответствующую область для политической деятельности и надеялись получить выгодную политическую должность. Они начинали враждовать друг с другом внутри движения и предъявлять взаимные жалобы. Один пытался навредить другому. Каждый хотел быть руководителем или, по меньшей мере, стать членом парламента. У других были, пожалуй, добрые намерения, но сами они были недисциплинированны и не подчинялись приказам. Повиноваться кому-то, было для них невыносимым. Они противились подчиняться их руководителям и распоряжениям. Каждое распоряжение ими подробно обсуждалось вплоть до бессознательного состояния. В конечном счете, каждый давал указания, как ему вздумалось, и действовал по собственному усмотрению.
Еще были люди, которые демонстрировали свою добрую волю, но были не в состоянии включиться в движение. Если они все же пробовали, то взрывали всю общность. Другие – это прирожденные интриганы. Где бы они ни появились, своими нашептываниями и хвастовством они разрушают единство и сплоченность движения и уничтожают его сплетнями и подозрениями.
Другая категория людей – те, которые одержимы идеей фикс. У каждого есть своя особенная идея, и он твердо убежден в том, что нашел ключ ко всем проблемам. Теперь они изо дня в день ничего другого не делают, как убеждают других в неповторимой ценности собственной персоны. У некоторых, в свою очередь, есть газетная болезнь, они страдают, так сказать, от «газетной мании». Они любой ценой хотят быть редакторами газет или, по крайней мере, видеть свое имя напечатанным под статьей в газете. Другие ведут себя внутри общности так, что везде, где они появляются, они всегда компрометируют всю борьбу движения и разрушают веру в него. И, наконец, есть и такие, которым просто платят, чтобы они затевали интриги, наблюдали и шпионили, и дискредитировали любой подъем движения.
