После того, как я нанес несколько визитов и поблагодарил северинцев за их дружеское отношение, я на следующий день специальным поездом уехал в Яссы. Тысячи появились на вокзале с цветами, чтобы проводить нас и украсить наши вагоны. Специальный поезд принадлежал 300 яссцам, которые приехали на процесс. К поезду еще прицепили вагоны людей из Фокшан, Бырлада и Васлуя. Так мы поехали. Оставшиеся махали платками и демонстрировали возгласами свою волю к дальнейшей борьбе. Снова и снова приветствия доносились нам навстречу, так что воздух сотрясался. Я стоял у окна вагона и смотрел на безграничную толпу. Когда меня привезли в Турну Северин, я не знал тут ни души. Теперь эти люди, со слезами на глазах, стояли тут, как будто мы уже много, много лет были хорошими друзьями. В мыслях я благодарил Бога за эту неожиданную большую победу.
Позже я переходил из вагона в вагон и приветствовал моих друзей из Ясс. С каждым я обменивался парой слов. Все мы радовались, что Бог подарил нам победу и что мы избежали опасности, из которой, по мнению наших врагов, для нас больше не было бы спасения. В купе я встретил профессора Кузу и профессора Шумуляну с его женой. Они оба были довольны и счастливы. Мы никак не могли в достаточной мере поблагодарить их. Все купе были украшены великолепно. На первой же железнодорожной станции после Турну Северина крестьяне и священники, учителя и школьники, все ожидали нас в румынских национальных костюмах, и снова засыпали наш поезд цветами.
На всех вокзалах народ стоял большими толпами и ожидал наш поезд. Это совсем не походило на холодные, официальные, организованные по приказу встречи. Ни долг, ни страх, ни корыстный интерес не выводил людей. Среди ликующих я видел стариков и бабушек, которые плакали. Почему? Они ведь не знали никого из тех, кто на этом поезде ехал мимо них. Как будто что-то невидимое толкнуло их и призывало: приходите, приходите на вокзал, так как среди всех этих поездов есть один, единственный, украшенный цветами, который едет путем судьбы нашего народа. Все другие поезда едут только для пользы путешественников. Но один этот поезд едет по линии народа и для народа. Иногда на такие восторженные массы проливается священный дождь, и на минутку они вступают в связь с вечной душой народа. Это сверхчеловеческое и непреодолимое мгновение. Восторженные массы видят вечный народ со всеми его мертвыми и его прошлым. Тогда они переживают все прошедшие дни величия и темные часы поражений. И они чувствуют кипение и родовые схватки нового будущего. Это волнующее охватывание вечным величием народа наполняет нас священным ливнем.
Именно из-за этого слезы стояли у людей в глазах. Это, пожалуй, можно назвать мистикой народного духа. Некоторые отвергают ее, потому что не знают, что является мистикой народного духа. Другие, в свою очередь, не могут объяснить ее, так как они никогда ее не испытывали. Если христианская мистика в ее апогее, в святом экстазе, представляет собой непосредственное соприкосновение человека с Богом, «прыжок от человеческой сущности к божественной» (Крайник), то мистика народного духа означает мистику крови, ничто иное, как непосредственное соприкосновение отдельного человека или восторженных масс с вечной сущностью, с гением-покровителем народа.
Когда украшенный знаменами и зелеными березовыми ветвями поезд въехал на вокзал в Крайове, на перроне стояло больше десяти тысяч человек. Они подняли нас на плечи и вынесли нас на привокзальную площадь. Здесь нас приветствовали речью. Профессор Куза поблагодарил за прием, потом я тоже произнес несколько кратких слов. Так же нас встречали на всех больших и маленьких станциях. Прием в Пятра-Олте, в Слатине и в Питешти был особенно праздничным. В большинстве населенных пунктов, которые лежали вдоль железнодорожной линии, у нас не было национальных организаций. Никто не раздавал там листовки, не распространял воззвания. Тем не менее, на платформах стояли тысячи людей.
Было восемь часов вечера, когда мы прибыли в Бухарест. Снова нас подняли на руки и понесли с вокзала. Здесь море людей ожидало нас на огромной площади. Как мне показалось, встретить нас собралось пятьдесят тысяч человек. Неописуемое воодушевление охватило массы, когда мы появились. Волна ликования захватила всех. Профессор Куза произнес речь. После него взял слово я.
Мощный подъем национального пробуждения охватил всю страну. Движение было настолько мощно, что оно с уверенностью привело бы «Лигу христианско-национальной защиты» в правительство и к управлению страной. Но этот момент больших политических перспектив для этой партии был упущен. Профессор Куза не сумел оценить его, это великое мгновение, которое судьба так редко дарит политическому движению. Для каждого объективно мыслящего наблюдателя, знакомого с политической борьбой, именно с тех пор участь «Лиги христианско-национальной защиты» была предрешена.
