Какой большой тщательностью и вниманием должен обладать руководитель, принимаясь за дело, чтобы справляться со всеми этими расходящимися элементами, которые подчиняются его руководству. Сколько работы по обучению ждет его. Как он неутомимо, изо дня в день должен стоять на страже! Без этого каждое движение будет безвозвратно потеряно.
Профессор Куза, однако, совсем не был энергичным руководителем. Он смотрел на эти вопросы и факты абсолютно отчужденно. Его лозунг звучал: «В «Лигу» может войти каждый и оставаться в ней, пока он хочет и может».
Этот лозунг был катастрофическим. Он мог привести к крушению всей «Лиги». В движение не может входить любой, «кто хочет», а только тот, в котором мы нуждаемся, который должен в него войти! И он остается в нем так долго, пока он остается приличным, трудолюбивым, дисциплинированным, верным и верующим человеком.
Не прошло и несколько месяцев, как «Лига» превратилась в настоящий ведьмовский котел интриг и склок. Тогда я пришел к следующему мнению, и я не изменил его до сегодняшнего дня:
Если в движении появляются первые признаки таких явлений разложения, их нужно сразу изолировать и бесцеремонно устранять. Если это не удается, и они въедаются как рак во всю ткань движения, движение потеряно безвозвратно. Будущее и миссия движения вместе с тем неизбежно будут нравственно уничтожены. Движение должно при этом погибнуть, или оно будет чахнуть между жизнью и смертью не в состоянии сделать что-то решительное.
Все наши усилия побудить профессора Кузу к вмешательству не удавались. Он беспомощно и отчужденно сопротивлялся принципам, которые были необходимы для руководителя движения. В то же время, нам строили козни, нас изолировали от него и мешали нашим попыткам энергичного принятия решительных мер.
Когда мы, шестеро бывших узников «Вэкэрешти», поняли это и больше не могли терпеть интриги темных элементов между нами и профессором Кузой, мы сами пошли к профессору Кузе. Мы снова заверили его в нашей абсолютной верности и просили его полностью довериться нам. Мы обещали, что сделаем все, чтобы привести движение в порядок. Но и эта попытка оставалась безуспешной. Оказалось, что профессор Куза видел ситуацию совсем иначе, чем мы, как в том, что касалось организации, так и самой работы «Лиги». Даже в принципиальных, мировоззренческих вопросах мы уже не были единодушны с профессором Кузой.
Мы исходили из идеи, что человек должен пониматься как моральная ценность, но никогда не как чистое число, как избирательная масса, как демократический подсчет! Профессор Куза заметил: «Вы сами что-то себе внушаете, так как вы сами стали жертвами интриги».
Кто виноват в такой ситуации? Виноват во всех этих несчастных явлениях только руководитель. Такое могущественное движение нуждалось бы в большом вожде, а не в большом ученом и теоретике, которого волны движения накрыли с головой и поглотили его полностью. Этому движению нужен был руководитель, который крепко держал его в руках и подчинил бы его своей властью.
Не каждый человек подходит для этой роли. Это должен быть авторитетный мужчина с врожденными способностями, который точно знает законы организации, развития народного движения и как полководец может составить и разработать план борьбы. Для этого недостаточно быть университетским профессором. Здесь нужен лоцман или капитан корабля, который уверенно ведет корабль по волнам, которому знакомы законы и тайны этого управления, точно знает ветры и опасные мели, утесы и рифы, и который является, наконец, безусловным хозяином своих способностей и сил.
Недостаточно, когда кто-то приводит теоретическое доказательство, мол, Трансильвания принадлежит румынам, чтобы сразу после этого получить командование над войсками, наступающими на Трансильванию. Точно так же недостаточно, когда кто-то правильно осознал теоретически еврейскую опасность, чтобы теперь тут же взять в свои руки управление большим политическим движением, которое должно решить эту проблему.
Мы находимся здесь в двух совершенно разных областях. Они требуют также людей с совсем разными качествами и предрасположенностями.
Первую область можно представить на высоте тысячи метров. Здесь мир теорий, мир абстрактных законов. Здесь человек, у которого есть для этого способности, занимается исследованиями и теоретическими формулировками правды. При этом он исходит из данных фактов на земле и поднимается до высоты вечных законов. Но здесь, в этом горном воздухе его стихия, здесь лежит его сфера деятельности, в которой он может творить великие дела.
