Ловлю себя на попытках найти хоть какие-нибудь свидетельства того, что мои предки и в самом деле жили здесь. В лучах солнца, медленно встающего позади нас, тень Птицы постепенно укорачивается, а под ногами лишь иногда мелькает нечто похожее на металл или бетон. Конечно, города и селения тогда были поменьше нынешних, но чтобы от них осталось так мало…
Меня прохватывает озноб. Мы тратим столько усилий, чтобы достойно прожить свою жизнь, придать ей стержень и смысл, и все же любой наш след можно стереть с ужасающей быстротой и легкостью.
Проходит несколько часов – противник не появляется, хотя обычно они сбивают наших дронов-разведчиков через двадцать минут после вступления в глушь. Ох, нехорошо! Это означает, что все хундуны отступили в горы Куньлунь, где и встретят нас во всеоружии. Хундуны обычно производят впечатление совершенно бездумных механических чудищ, поэтому есть нечто невыносимо жуткое в мысли о том, что они все-таки разумны, умеют просчитывать свои решения. Для них и правда выгоднее всего дождаться, пока мы потратим изрядную часть ци на дорогу, и уж потом выйти нам навстречу.
Сердце худунского гнезда, вулкан Чжужун, служит порталом, напрямую ведущим к средоточию ци внутри планеты. Нам, возможно, удастся подзарядиться там, но именно в этом месте находятся вновь вылупившиеся личинки хундунов. Противник бросит все силы на то, чтобы не подпустить нас к вулкану.
Но вот мы наконец приближаемся к горам, и тут поступает свежая информация от дронов, которая усиливает мою тревогу. Они сообщают, что на нашем пути сгущается туман. Обзор будет крайне ограничен, а значит, мы потеряем преимущество.
Начнем с того, что горы Куньлунь – неудачное поле боя. Многие утесы похожи на каменные колонны, устремленные ввысь, словно небоскребы, высеченные самой природой. Густые деревья покрывают их иззубренные вершины и заполняют ущелья. Для хундунов найдется множество укромных местечек, а нашей армии, чтобы добраться до врага, придется растекаться ручейками.
В тот момент, когда в поле нашего зрения появляются первые каньоны между почти отвесными склонами, с круглой поляны в лесу – как мы полагаем, хундунского следа – взвивается столб темного дыма.
– О небо, там люди?! – восклицает Ичжи в микрофон, подсоединенный к динамикам в кабине. Микрофон установил сам Ичжи, якобы для «лучшей коммуникации» с нами, но на самом деле чтобы видеодроны услышали, когда мы начнем передавать исповедь Ань Лушаня. Мы также превратили переднюю стенку кабины в решетку – для вентиляции и чтобы Ичжи мог любоваться не только нашими бесчувственными телами.
Мы с Шиминем вздрагиваем, отчего Птица слегка запинается. В отдалении Белый Тигр и Черная Черепаха тоже замедляют ход, но мы к дыму ближе, чем они. Наращиваем скорость и проламываемся сквозь деревья, круша стволы, как солому, затем, увеличив масштаб, фокусируем глаза Птицы на источнике дыма.
Там и правда человек. Одетый в меха, он гарцует на лошади внутри прогалины, придерживая поводья одной рукой и размахивая другой. Столб дыма поднимается позади лошади.
Я вскрикиваю от изумления через клюв Птицы.
Кочевник. Нет, в самом деле кочевник!
Конечно, я знаю, что в хундунской глуши каким-то образом выживают кочевые племена, но это первое убедительное доказательство существования людей за Великой стеной, которое я увидела собственными глазами. Смелость этого человека ошарашивает меня. Что заставляет его бродить так близко к гнезду хундунов?
– Э… привет?.. – произносит Шиминь через Птицу. Мы останавливаемся перед прогалиной, затмевая ее своей тенью. Похоже, Шиминь, несмотря на свое происхождение, оторопел не меньше меня.
Кочевник кричит что-то неразборчивое так надсадно, что его лицо краснеет. Он вытаскивает из своих мехов пергаментный свиток. Бросает поводья, чтобы развернуть свиток, и мы видим надпись крупными иероглифами.
У меня дух заходится, когда я вдруг обнаруживаю, что могу это прочитать. Иероглифы хань! Значит, незнакомец, скорее всего, не из жунди, а потомок той части моего народа, которая не успела сбежать после падения Чжоу.
«ВЫ МОЖЕТЕ ИЗЛЕЧИТЬ ИМПЕРАТОРА?» – гласит надпись.
– Вот оно что… – тянет Сыма И, прежде чем мы начинаем сыпать вопросами. – Сказать по правде, другие хризалиды тоже натыкались на этих людей. Нам нелегко понять их диалект, но, кажется, они спрашивают об императоре-генерале Цинь Чжэне.
Теперь я могу читать по губам кочевника. «Хуанди», – повторяет он снова и снова. «
– Так, значит, он и правда здесь? – восклицаю я. – Заморожен, ждет лекарства от цветочной оспы?
– Разберемся с этим после боя. Но, раз уж речь зашла о цветочной оспе, закройте вентиляционную решетку и не подходите слишком близко! Этот человек может быть носителем латентного штамма, против которого наши вакцины не действуют. Мажорчик, если заметишь у кого-либо из нас нарывы, немедленно введи противовирусный препарат!
– Понял! – отвечает Ичжи.
– Ну и… Вот дерьмо! Вперед! Кажется, мы только что заметили приближающихся хундунов!
