– И мы отправили семнадцать сыновей в вашу Железную гвардию, ваша светлость. И семь коров, и тринадцать овец, и пятьдесят птиц для вашего пира. И мы пообещали отдать половину урожая в качестве десятины.
– Всё это хорошо, – ответил Фроан.
Мужчина поклонился и сделал жест. Затем толпа позади него расступилась, и вперёд вывели молодого мужчину и ещё более юную женщину. Их губы были зашиты, а руки крепко связаны за спиной. Оба были босы и одеты в тонкие туники, которые едва защищали от холода.
– Эта пара нарушила ваши законы, милорд. Вы восстановите справедливость?
Стрегг подсказал Фроану, что нужно говорить.
– Да. Я дам им смерть. Принесите плаху, чтобы все могли увидеть судьбу тех, кто нарушает мои законы.
Когда Фроан спешился, ему поднесли деревянный брусок, и юношу заставили встать на колени и положить на него голову. Фроан обнажил свой палаш и подошёл к стоящему на коленях мужчине, который дрожал то ли от холода, то ли от страха, то ли от того и другого вместе. Фроан никогда раньше не пользовался таким тяжёлым клинком и чувствовал себя неловко, когда обхватил огромный меч обеими руками, чтобы поднять его высоко над головой.
Казнь оказалась делом непростым. Первый удар Фроана пришёлся не в шею, а чуть ниже плеч. Рана была тяжёлой, но не смертельной. Второй удар тоже не был смертельным, но, по крайней мере, пришёлся в шею несчастного. Третий удар добил его, но не отрубил голову; для этого потребовался ещё один удар.
После того как окровавленный труп утащили, привели молодую женщину. Она сильно дрожала, и Фроан совершил ошибку, заглянув ей в глаза. Он сразу почувствовал её отчаяние и понял, что ни она, ни молодой человек не сделали ничего, чтобы заслужить свою участь. Закон был лишь предлогом для того, чтобы принести их в жертву безжалостному правителю и его кровавому богу.
В тот момент Фроан был самим собой, а не лордом Бахлом. Он уже собирался проявить милосердие к женщине, но тут огляделся. Бешеные взгляды, устремлённые на него, выдавали общее настроение: все люди с выкрашенными в красный цвет лбами жаждали увидеть его убийство. Фроан сразу понял, что они рассматривают казнь как развлекательное зрелище, одно из немногих, способных скрасить их унылую и тяжёлую жизнь.
Женщина была вынуждена встать на колени, и он не видел её лица, но чувствовал, как дрожит всё её тело. Фроан пожалел её, но понимал, что должен оправдать ожидания. Единственное милосердие, которое он мог себе позволить, — это быстро убить её. Он замахнулся своим мечом и преуспел в этом. Когда толпа одобрительно взревела, милосердный порыв Фроана показался ему безрассудным.
* * *
Во время путешествия Фроана в Железный дворец посещение первой деревни стало образцом для всех последующих остановок. Населённые пункты варьировались от крошечных деревушек до городов приличного размера, но везде, куда бы он ни направлялся, все жители выходили навстречу. Ценность подарков тоже варьировалась, как и количество несчастных, которых приводили для «правосудия». Благодаря практике Фроан стал лучше владеть палашом. После первых казней он стал более жестоким и лишь однажды поддался искушению проявить милосердие. Это произошло в деревне, где на казнь вывели целую семью – мать, отца и пятерых детей. В конце концов они погибли, как и все остальные.
Остановки по пути к Железному дворцу замедлили продвижение Фроана, но дали ему представление о землях, которыми ему предстояло править. Его подданные казались вполне покорными, но в остальном – суровыми и жестокими. Судя по Железной гвардии, из них получались отличные солдаты. Они также умели демонстрировать преданность. Когда Фроан проходил мимо ликующей толпы, невозможно было не почувствовать себя возвышенным и могущественным. Полк двигался по маршруту, который пролегал через большую часть Бахланда, и Фроан пришёл к выводу, что кто-то позаботился о том, чтобы этот марш стал триумфальным. Он подозревал, что этим человеком был Его Святейшество Горм.
