– Теперь мы должны связаться с нашим господином. После того как ты станешь Святейшим, я научу тебя, как это сделать. Единственное, что тебе нужно знать сегодня вечером, – это то, что ты можешь сделать это, только находясь под защитой кровавого круга, и кровь должна принадлежать мужчине.
– Ребёнок мужского пола? – спросил Стрегг.
– Подойдет любой мужчина, – ответил Горм. – Я использую детей, потому что с ними удобно. Главное, чтобы в круге не было брешей, и ты не мог выйти за его пределы, пока здесь наш хозяин. Нарушишь хоть одно из этих правил, и тебе повезет, если ты отделаешься увечьями. Я знал одного человека, которого превратили в живой пепел. А теперь перережь этому мальчишке горло.
Стрегг сделал так, как ему было велено. Он также нарисовал круг под пристальным взглядом Горма. После этого он встал на колени внутри круга вместе с Пресвятым, который молча совершал необходимые обряды. О присутствии Пожирателя свидетельствовали внезапное понижение температуры, угасание пламени лампы и гнетущая атмосфера злобы. Затем содержимое чаши, которую Горм поставил на пол за пределами круга, начало кипеть. При кипении образовывался густой чёрный дым с резким гнилостным запахом. Стреггу с трудом удавалось сдерживать рвотный рефлекс.
Через некоторое время чаша перестала дымиться. Тем не менее, Горм предупредил Стрегга, чтобы тот оставался в круге, пока комната не прогреется и атмосфера злобы не рассеется. Наконец Горм вышел из круга и протянул Стреггу чашу. Она всё ещё была тёплой, а её содержимое превратилось в густую смолу. Горм протянул ему ложку.
– Съешь то, что в чаше, и ты станешь ещё более святым. А потом мы отпразднуем это вином. Это поможет избавиться от привкуса.
Апартаменты Горма располагались на самом верхнем этаже дворца, рядом со входом в башню прорицания. Ржавая железная дверь, ведущая в них, выглядела строго утилитарно. За ней начинался короткий коридор, закрытый другой такой же простой железной дверью. Поэтому комната с золотыми панелями за ней казалась ещё более ослепительной. Огромные барельефы, изображающие исторические сцены, ловили и отражали свет десятков свечей. Стрегг на мгновение застыл, поражённый величием комнаты. Придя в себя, он подошёл к ближайшему барельефу, чтобы рассмотреть его поближе.
– Здесь изображено разрушение храма Карм? – спросил он.
– Да, – ответил Горм. – Это моё последнее приобретение. Художник сам участвовал в резне.
Он указал на другой барельеф.
– Это битва у перевала Карваккен. – Он указал на стену, покрытую плоскими золотыми пластинами. – А вот куда направится Восстание.
Стрегг ухмыльнулся.
– Это событие произойдёт при моей жизни, ведь я — Святейший.
– Так было бы и без того, если бы ты не стал бессмертным.
Горм хлопнул в ладоши, и в комнату вошла девушка лет пятнадцати. Она была одета в короткую чёрную тунику, настолько прозрачную, что Стрегг мог разглядеть её наготу. Она была красива, но её белые волосы, розовые глаза и бледная, почти прозрачная кожа привлекали внимание.
– Принеси вина, – приказал Горм.
Когда девушка поспешила выполнить его просьбу, Стрегг повернулся к хозяину.
– Она потрясающая. Как её зовут?
– Я не даю им имён, – сказал Горм. – Но эта необычная. Я заказал её в Ларреше, не видя ни разу. Её пришлось отправить в мешке, потому что солнце обжигает её.
– Так ты думаешь, что Возрождение... – Стрегг замолчал, когда девушка вернулась с вином и кубками.
– При ней можешь говорить свободно, – сказал Горм. – Я отрезаю языки всем своим девушкам.
– Разумная предосторожность, – сказал Стрегг, – а заодно и лекарство от болтливости.
– Да, – сказал Горм. – Им остаётся только стонать.
– Значит, вы думаете, что этот лорд Бахл может стать последним?
– Я в этом уверен. Мальчик проявил незаурядные способности для того, кто ещё не достиг совершеннолетия.
– Незаурядные?
– Ему ещё предстоит выпить кровь своей матери, чтобы раскрыть свой истинный потенциал. В настоящее время Пожиратель разделён между ними.
– Но его мать умерла, – сказал Стрегг. – Так мне сказал Бахл.
Горм улыбнулся.
– Я знаю, что он в это верит, и это значительно упрощает задачу. Обычно лорд Бахл не видит свою мать до самого момента кормления. На церемонии она для него просто незнакомка. И только после этого я раскрываю её личность.
Горм сделал паузу, словно о чём-то задумавшись.
– Можно было бы подумать, что их это не беспокоит, но это не так. А потом это знание закаляет их. На этот раз я ожидаю, что моё откровение окажет особенно сильное воздействие.
– Ты не боишься, что он сорвётся?
– Ха! Лорд Бахл – всего лишь сосуд Пожирателя, а я – Святейший. Это мой дворец, по правде говоря. Вот почему я живу в золотых покоях, а Бахл – в деревянных.
Раб Горма подал ему вино в золотом кубке, а затем протянул серебряный кубок Стреггу.
– За возрорждение! – сказал Горм.
Стрегг чокнулся бокалом с хозяином.
– За возрождение! – Он сделал большой глоток, чтобы избавиться от неприятного привкуса во рту. – Ты сказал, что это случится скоро.
