После этого они ещё немного поели, стряхнули с влажной кожи лепестки фиалок и легли спать. Там Йим заявила, что в знак уважения к Карм она намерена поцеловать каждый шрам, полученный Хонусом во время служения богине. К тому времени свеча догорела, и ей пришлось искать каждый шрам на ощупь. Ей это удалось, хотя у Хонуса была обширная коллекция старых ран, и она добавила несколько от себя.
Хонус ответил взаимностью, но ему не нужно было искать раны Йим. Он знал их все наизусть. Сначала он поцеловал маленькую отметину на её ноге в том месте, где тёмный человек парализовал её своим отравленным мечом. Йим удивилась, что он знает об этом, ведь она солгала о той встрече. Затем он поцеловал шрам от стрелы, полученной в ту ночь, когда был убит Хомми. Шрам был на спине Йим, и именно он зашил его. Затем он поцеловал отметину на её подбородке, оставленную крестьянином, желавшим её смерти. Эту отметину она получила, будучи Носительницей Хонуса. И наконец, он поцеловал длинную рану на её шее – ещё одну рану, о которой она ему солгала.
После этого они ещё раз занялись любовью, не торопясь, больше ради близости и единения, чем ради страсти. В конце концов они оба устали и, обнявшись, уснули, погрузившись в сны друг друга.
За дверью Йим и Хонуса стояли кувшины с водой и медная ванна. Они обнаружили их, когда встали посреди утра. Вода остыла, но Йим была рада возможности помыться. Хонус помыл её, а она помыла его. Это было приятно возбуждающе, и если бы Йим не чувствовала себя разбитой, она бы затащила Хонуса обратно в постель. Вместо этого она предложила пойти позавтракать.
– Кара будет ждать, – предупредил Хонус.
– Конечно, – сказала Йим. – От неё не скроешься. Нам повезло, что она нас не разбудила.
Они оделись и спустились в комнату рядом с кухней, где вся семья ела утреннюю кашу. В комнате никого не было, кроме Кары. Она сияла от радости.
– Ну, Йим, ты вчера вечером произвёла настоящий фурор! Я до сих пор в восторге, когда вспоминаю об этом.
– Полагаю, ты хочешь знать, что произошло, – сказал Хонус.
— Чёрт возьми, Хонус. Хочу ли я знать, что утром восходит солнце? Или что озеро полноводно? Я замужняя женщина с богатым воображением. Мне не любопытно, я рада за вас обоих. И кстати, уже пора! Итак, Йим, что такого сказала тебе Вайолет, чего я не говорила раньше?
– Что это будет безопасно.
– Безопасно? Я не понимаю.
– Ты знаешь о том, что находится внутри меня. Она заверила меня, что это не причинит вреда.
– Ну и что с того? Что ж, это точно. Ты прекрасно выглядишь. Хонус тоже. Может, теперь ты дважды подумаешь, прежде чем отправиться туда, куда ты знаешь куда, и вместо этого выберешь счастье.
– Чертополох рассказала мне и другое, – сказал Йим. – Она также сказала, что я должен уехать весной.
Услышав эти слова, Хонус и Кара уставились на Йим. Атмосфера в комнате изменилась, когда на глазах у Йим выступили слёзы. Хотя она была уверена, что они с Хонусом снова займутся любовью и проведут вместе несколько нежных мгновений, она чувствовала, что прошлая ночь никогда не повторится. Её слова породили ощущение обречённости, которое не исчезнет, пока она не сделает то, что должна. Йим лучше, чем кто-либо другой, понимала, какую ужасную цену придётся заплатить за бездействие и с какими ужасами ей предстоит столкнуться.
Хонус взял Йим за руку и нежно сжал её.
– Когда ты хочешь уехать?
Йим вздохнул.
– Как только сможем.
В зале не было карт Бахленда. Кара сомневалась, что их можно найти за пределами Бремвена, ведь владения лорда Бахла были местом, которое мало кто посещал. Тем не менее, она навела справки и узнала о человеке, который кое-что знал о Бахланде, потому что его брат побывал там. Кара послала за ним, и он пришёл на следующий день. Это был торговец мехами по имени Датлан, худощавый мужчина средних лет с обветренным лицом, длинной рыжей бородой и такими же волосами. Он встретился с Хонусом и Йим в маленькой комнате рядом с прихожей.
– Мать клана говорит, что ты хочешь отправиться в Бахленд, – сказал Датлан. – Послушай моего совета и оставайся дома.
– Но твой брат совершил это путешествие, – сказала Йим.
– Да, Томмик дважды ходил туда продавать шкуры чёрных волков. Но вернулся он только один раз. Они не принимают чужаков, даже тех, у кого есть нужный им товар. Томмик попал в беду, я в этом уверен.
– Почему? – спросил Хонус.
– Потому что чёрные жрецы управляют каждым поселением и следят за соблюдением законов Бахла. Татуировка на твоём лице – смертный приговор. То же самое с мечом или кинжалом. А если ты путешествуешь без разрешения чёрного жреца, что ж, это тоже приговор. Нарушить можно множество законов, и каждое разбирательство заканчивается на Тёмном пути.
– Значит, мы будем путешествовать под видом проклятых, – сказал Хонус.
– Это не сработает, – сказал Датлан. – Проклятых хоронят заживо.
– Тогда мы будем объезжать все города и деревни. Бахланд густо населён?
– Томмик сказал, что мало кто живёт у побережья, потому что там высокие скалы и бедная земля.
– Тогда пойдём туда, – сказал Хонус.
