Фроан заглянул ей в глаза и увидел, что она говорит правду. Он улыбнулся и сказал:
– Спасибо.
Затем он высоко поднял свой кубок.
– За нашего капитана! – крикнул он.
– За нашего капитана! – вторили ему мужчины.
– За Тень и кровавые дела! – крикнул Чоппер.
– За Тень! – ответили мужчины, некоторые громко, а некоторые приглушенно.
Фроан смаковал вино в знак своего возвышения в команде, но пил его осторожно, понимая, что ему нужно сохранять ясную голову. Он оценивал свое положение не с осознанием мальчишки, выросшего на болоте, а с инстинктами человека гораздо более старшего и циничного. Таким образом, он понимал, что его возвышение одновременно ставит его под угрозу. Кровавая Борода уже был насторожен и возмущен, и у него были приверженцы.
После событий этого дня Фроан лучше понимал, что значит поддаться своим инстинктам, но не видел другого выхода. Кровавая Борода выбросил бы его за борт, если бы он не убил Осетра. Пайк убил бы его, если бы он не действовал первым. Резня на грузовом судне превратила Чоппера из врага в последователя. И в каждом случае Фроан видел, как терпение обрекает его на гибель. Он вспомнил слова отца о том, что правила - для простых людей. Похоже, милосердие - тоже. Тем не менее вывод Фроана опечалил его. Он взглянул на Дерьмового Вида, нового члена команды, который стоял в стороне и выглядел несчастным. Но ему нужно только грести, чтобы жить, подумал Фроан. Для меня этот путь закрыт. Я должен подняться выше или умереть. Инстинкт уже подсказывал ему, что Кровавая Борода не оставит его в покое, и только самые безжалостные выживут в предстоящем противостоянии.
Напустив на себя праздничный вид, Фроан принял участие в ночном празднике. При этом он наблюдал за всеми. По мере того как продолжалась попойка, Чоппер без конца рассказывал о золоте и кровавых делах всем, кто хотел слушать, и лишь немногие осмеливались этого не делать. Фроан заметил, что Чоппер много пьет, и сомневался, что сможет защитить его в эту ночь. Телк последовал примеру Чоппера и, не привыкший к вину, вскоре захмелел и рухнул в кустах. В конце концов, ночная пирушка закончилась. Фроан счел благоразумным заночевать в лесу в одиночестве и, когда настал подходящий момент, скрылся за деревьями.
Сохраняя ясную голову, Фроан без труда пробирался по темному лесу. Не успел он отойти далеко от лагеря, как заметил густые заросли папоротников, окруженные сухими листьями, которые предупреждали о чьем-либо приближении. Он как можно тише пробрался сквозь листву и устроился среди осин. В новой одежде было удобнее спать на земле, но он пожалел, что на его жертве не было плаща.
Фроан уже задремал, когда услышал шорох листьев под чьими-то шагами. Он выхватил кинжал, не успев даже оглянуться. Все, что он успел разглядеть, –- это черные очертания кого-то, движущегося в темноте. Этот кто-то приближался к нему. Фроан ждал, готовый пустить в ход свой клинок.
– Тень? – раздался шепчущий голос. – Тень - это ты?
Фроану показалось, что он узнал этот шепот.
– Моли?
– Да, это я. Можно побыть с тобой?
– Зачем?
– Я тебе не нужна? – спросила Моли.
Фроан уловил в ее голосе обиженный тон.
– За тобой могли следить.
– Нет. Я в этом убедилась.
Фроан сел так, чтобы Моли могла его видеть.
– Тогда иди сюда.
Моли бросилась к нему.
– Я принесла плащ, чтобы мы накрылись, – сказала она, обернув его вокруг них обоих. В результате они оказались прижаты друг к другу.
– Моли, – сказал Фроан с ноткой удивления, – а где твоя блузка?
– Обернута вокруг моей талии, – сказала она, направляя руку Фроана к груди. – Так красивее. Ты не находишь?
Захваченный новизной прикосновения к женской груди, Фроан был почти слишком озабочен, чтобы ответить.
– Д-да, – промямлил он. – Приятно.
Его пальцы продолжили исследование. Она такая мягкая, подумал он. Он погладил сосок и почувствовал, как тот напрягся.
– Да, приятно, – повторила Моли томным голосом, который показался Фроану преувеличенным, хотя у него не было опыта в таких делах.
Моли перекатилась на спину, позволяя Фроану свободнее прикасаться к ней. Тогда-то он и обнаружил подаренное ей серебряное кольцо. Моли подвесила его в виде кулона на шнурке на шее. Фроан потрогал свой подарок, с удовольствием подумав, что он провел день между ее грудей. Затем он поцеловал соски Моли и пососал их. При этом она издавала тихие звуки. Через некоторое время она протянула руку между его ногами, чтобы погладить его. В ее прикосновениях не было ничего неуверенного или нерешительного. Найдя набухший орган Фроана, она умело ласкала его через ткань, усиливая его желание. При этом она освобождала его от тени, ведь чувства, которые она вызывала, не имели ничего общего со смертью. Поэтому Фроан отвечал ей невинно и задохнулся, когда она, прервав свои ласки, быстро сняла юбку, оставшись совершенно обнаженной.
