Прошло утро. Раппали осталась снаружи, а Йим в конце концов задремала. Она дремала до тех пор, пока не почувствовала пальцы, ощупывающие ее шею. Йим открыла глаза и посмотрела на лекаря. Старуха перестала осматривать рану Йим и самодовольно улыбнулась.
– Ну вот, я совершила чудо, – сказала она. – Ты жива благодаря моему мастерству.
– Да, – сказала Йим. – И я благодарю тебя, матушка.
– Значит, эта плутовка теперь зовет меня «матушкой». Наконец-то хоть какое-то уважение! Полагаю, ты бы хотела, чтобы тебе сняли швы.
– Буду благодарна, – ответила Йим.
– Я не удивлена, ведь благодарность стоит дешево. Но мне должны заплатить. Рорк заплатил за наложение швов, но не за варево, которое тебя вылечило. И за снятие швов тоже надо платить.
– У меня есть сыры, шкура и немного соли.
– Не стоит, – сказала лекарка.
– Мы можем заплатить тебе сушеной рыбой, как раньше, – сказала Раппали.
– Не лезь в это дело, – сказала лекарка. – Это наше с ней дело.
– Тогда чего ты хочешь? – спросила Йим.
– Клятва, что ты никогда не будешь принимать роды.
– Ты уверен, что это то, чего ты хочешь?
– С тех пор, как ты пришла сюда.
– Тогда я клянусь Карм, которую болотники называют Матерью, что никогда больше не буду ухаживать за другой болотницей. – Йим сделала знак Равновесия. – Тебя это устраивает?
– Да. – Целительница усмехнулась. – Это оказалось проще, чем я думала. Теперь ложись, и я сниму эти швы.
Йим откинулась на импровизированную кровать, а целительница полезла в сумку и достала оттуда чешуйку черного камня, костяной пинцет и горсть сушеных листьев. Отдав листья Раппали, целительница сказала:
– Положи их в чистый горшок с небольшим количеством воды, доведи до кипения и дай им настояться.
Затем она принялась за работу над Йим. Сначала она разрезала швы остроконечной чешуйкой, а затем с помощью пинцета вытащила отрезанные нити кишок. Йим ощущала каждую потяжку как маленькую, острую боль. Вскоре она почувствовала, но не увидела, как по шее потекла кровь. Когда целительница прочистила швы кусочком ткани, смоченным в горячем травяном отваре, ткань стала темно-розовой. Она повернулась к Раппали.
– Вымой ей шею шесть раз до захода солнца и шесть раз завтра. Потом убейте лягушку – одну, без пятен, оберните ее тканью и утопите в болоте.
Йим склонила голову перед целительницей.
– Спасибо за помощь, матушка. Можем мы немного поговорить, прежде чем ты уйдешь?
– О чем?
– Поскольку я больше не буду принимать роды, я хотела бы научить тебя некоторым навыкам.
– Ты уже делала это предложение, и мой ответ все тот же. Нет.
– Но теперь женщины будут обращаться только к тебе. Конечно, нет причин...
– Моя мать научила меня всему, что мне нужно знать. Старые способы – это истинные способы.
– Пожалуйста! – сказала Йим. – Какой вред может принести обучение?
– Нет! – крикнула целительница. Она повернулась к Рорку. – Я закончила здесь. Отведи меня домой.
Выходя вслед за Рорком за дверь, она обернулась:
– Смотри, Раппали, чтобы на лягушке не было пятен, а то швы могут загноиться.
Раппали повернулась к Йим и вздохнула.
– Где я найду лягушку без пятен?
– Не найдешь, – сказал Йим. – Так что целительница может обвинить тебя, если ее лекарство не сработает. Но не волнуйся, это листья лечат. А лягушка – это ерунда.
– И все же она тебя вылечила.
– Она приложила к этому руку, как и ты. У целительницы есть навыки, но их не так много, как она думает. Без новых знаний мудрость убывает из поколения в поколение.
– Тогда почему ты поклялась не заниматься родами?
– Я уезжаю из болот, так что клятва была легкой.
– Уезжаешь? Почему? Ты не остановишь Фроана и не вернешь домой моего Телка. Они ушли.
– Я должна помешать Фроану стать его отцом.
– Я не понимаю, – сказала Раппали. – Ты сказал, что отец Фроана был убит и что он был козопасом.
– Эта история неправда. Отец Фроана был жестоким и свирепым человеком. Поэтому я сбежала от него.
– Значит, все эти разговоры о бегстве от войны были...
– Правда. Отец Фроана был солдатом. Я не хотела, чтобы Фроан тоже им стал.
– Но теперь, когда он сбежал, он может делать все, что захочет.
– Нет! Я не могу этого допустить!
– Перестань, Йим. Если твой отец любил воевать, то и его сын будет иметь его характер. Кровь всегда будет видна. Ты не можешь этому помешать.
– Я должна.
