В воображении Йим тростник сменился горными вершинами, кремнистой землей и альпийской травой. Она была маленькой девочкой, беззаботно перепрыгивающей с камня на камень. Они образовывали идеальный круг, а в центре стояла хижина. Хижина Мудрой женщины. И тут Йим увидела, как из дверей выходит ее новая наставница. Волосы у нее были не белые, а каштановые. Только накануне вечером Йим рассказала ей о своем видении, сказав:
– Та, что держит Равновесие, сказала, что я – Избранная.
Когда Мудрая женщина приблизилась, Йим перестала перепрыгивать с камня на камень.
– Она говорит, что я буду жить с тобой. Как долго?
– Некоторое время, – ответила Мудрая женщина.
– Ты станешь моей матерью?
– Нет. Тебе не нужна мать.
Это был странный ответ, и странно, что я вспомнила о нем после стольких зим, подумала Йим. Она всегда считала Мудрую женщину равнодушной, но в последнее время переосмыслила это суждение. Как много она знала? Йим не верила в судьбу, поскольку судьба подразумевала отсутствие выбора. Тем не менее, она верила, что богиня готовит пути, по которым можно идти, если выбирать с умом. Йим задумалась, так ли она поступила, и пришла к выводу, что если так, то она в долгу перед той, кто ее подготовил. Воспитав ребенка, Йим поняла, что работа Мудрой женщины не могла быть легкой. Готовить девушку к постели с лордом Бахлом. Должно быть, это была душераздирающая задача. Впервые Йим почувствовала симпатию к своей наставнице.
Тогда Йим задумалась, сохранились ли у нее навыки, приобретенные под руководством Мудрой женщины. Она утратила способность узнавать пол еще не родившегося ребенка. Она не пыталась вызвать дух с тех пор, как вызвала жертв графа Яуна, и сомневалась, что ей это удастся. Такие способности – дар Карм, – подумала Йим, – а меня испортил Пожиратель. Новый озноб напоминал ей об этом.
Йим закончила дневной поход, не зная, приблизилась ли она к выходу из болот. Она старалась не думать о конечной цели, опасаясь, что у нее испортится настроение. Она придерживалась своего плана: шаг за шагом, и она придерживалась его. С наступлением темноты Йим стала искать сухое место для ночлега. В болотах «сухость» – понятие относительное, и она выбрала место, где было просто сыро, а не так, чтобы вода набиралась, куда бы она ни наступила. Выбрав место, она нарезала охапки тростника. Из них она сделала спальную подушку, уложив стебли слоями, причем каждый слой шел под прямым углом к нижнему. Это был старый трюк фенсфолков, позволявший оставаться сухим, и он часто срабатывал.
После того как подушка была собрана, она съела свою порцию еды: две полоски копченой козлятины, крошащийся кусок молодого сыра и сырой корень фейри-стрелы, запив все это болотной водой. Было слишком темно, чтобы Йим могла разглядеть плесень, распространившуюся по ее продуктам, но она чувствовала ее вкус. Поев, Йим улеглась и стала смотреть на небо.
Звезды напомнили ей о той ночи, когда она шла по серебряной тропе, чтобы найти Хонуса. Воспоминания об этом стали настолько яркими, что Йим была уверена: она вспоминает реальное – пусть и необъяснимое – событие. Когда она вспоминала, как провела рукой по лицу Хонуса, то ощущала не только тепло, но и царапины от щетины. Каждый раз, вспоминая этот жест, она наслаждалась моментом. Это поддерживало ее.
Мысли о Фроане также поддерживали ее. Она видела в нем зло как отдельную сущность. Она ненавидела и боялась его, но не своего сына. Его жесткие слова и клинок на моем горле – не его рук дело. Неправда. Йим переключила свои мысли с их последней встречи на более счастливые времена. Их было достаточно много, и воспоминания о них успокаивали. Когда Йим стало клонить в сон, ее воспоминания стали причудливыми, и Хонус вошел в них. Засыпая, она наблюдала, как Фроан и Хонус работают бок о бок. Они сажали виноградные лозы на склоне холма. В состоянии, близком ко сну, эта пара казалась ей отцом и сыном.
Утро шестого дня скитаний Йим по болотам началось так же, как и предыдущие. Небо посветлело. Она поднялась, сырая и озябшая, чтобы съесть скудную рассветную порцию. Плесень, распространившаяся по ее рациону, была заметна при дневном свете, но она ничего не могла с этим поделать, разве что есть большими порциями и съедать всю еду, пока она не испортилась. С этими мыслями она счистила серо-зеленый пух с очередного куска мяса и съела его. После этого она взвалила на плечи рюкзак и поднялась, чтобы продолжить свой поход.
***
Фроан ел свою рассветную трапезу позже и в гораздо более комфортной обстановке. Еда была вкуснее и сытнее, чем у Йим, поскольку после пиршества осталось много остатков. Он ужинал в своей каюте вместе с Моли. Отдых и смена обстановки улучшили ее настроение, но раны явно беспокоили ее. Фроану было неприятно видеть, как она страдает.
– Сегодня утром мы бросим якорь, – сказал он. – Я надеюсь, что скоро найду тебе лекаря.
– Среди твоих людей нет лекаря?
– Да, но он знает только грубые солдатские лекарства, а для леди ничего подходящего нет.
Моли хихикнула.
– Леди? Я?
– Да, – сказал Фроан. – Потому что именно такой ты и будешь.
