С наступлением темноты капитан Вульф объявил о прекращении грабежа на ночь. Для Пустых земель добыча была неплохой, но это еще не все. Когда-то город мог похвастаться каналом, соединявшим Турген с рекой Мидж. Купцы охотно платили за проезд по нему, чтобы миновать коварную дельту Тургена, но это было давно. На памяти людей канал представлял собой бесполезную канаву, заросшую тиной и кошачьими хвостами. Постоянные вторжения, разрушившие канал, превратили Миджпорт в не более чем деревню. Проломы в стенах города так и не были восстановлены, три четверти жилых домов стояли без крыш и пустовали, а самый богатый житель торговал овцами.
В то время как большинство его солдат отправились праздновать в пустые таверны, капитан Вульф направился к бывшему дому торговца овцами, чтобы доложить своему командиру. Пара солдат стояла у входа в жилище, которое когда-то было величественным, но сейчас стояло полуразрушенным. Жилая часть была грубо отгорожена от разрушающейся. Работа напоминала Вульфу неумело прижженную рану. Он был рад, что выставил охрану: хотя это и было излишним, но придавало статусности ветхой громаде.
Вульф миновал стражников и вошел в дом. Бывшее входное фойе было переделано в «большой зал», хотя особого величия в нем не было. Покойный капитан Вульфа вел переговоры о контракте компании именно в этом зале менее луны назад. Присутствовавший при этом Вульф отметил несколько изменений. Прежде всего, на деревянном полу виднелось большое пятно крови, хотя тел не было видно. Стол был завален едой и напитками, коллекцией кошельков, аляповатой посудой, разной одеждой и кучкой женской обуви. Дама Тени сидела возле богато украшенного, но разрушающегося камина. Одетая в платье цвета розы, она примеряла туфли.
Тень тоже примерил награбленную одежду. Он был полностью одет в черное – от жилета до ботинок. Судя по тому, как он ухмылялся, Вульф понял, что его командир впечатлен Миджпортом гораздо больше, чем он сам. Это понимание изменило приветствие Вульфа. Он улыбнулся и низко поклонился.
– Приветствую вас, сир. Возможно, настало время назвать вас лордом Тенью.
– Что ж, этот город – приз для лорда. Это точно.
– Это хорошее начало, сир, но в дальнейшем оно будет бледнеть. Но вот что я скажу: вы не увидите подобного ему до тех пор, пока мы не покинем Западную Долину. Так что это подходящее начало для вашей кампании.
– Посоветуйте мне, капитан. Что мне делать дальше?
– Пусть люди отпразднуют вашу победу в течение дня, а затем прикажите им готовиться к отплытию. Им нужно будет собрать повозки и упряжки, а также собрать стадо, чтобы кормить нас в походе. Сир, вы умеете ездить на лошади?
– Я никогда не видел лошадей.
– Завтра я это исправлю и обучу вас верховой езде.
Вульф немного поколебался, не решаясь дать следующую рекомендацию, хотя и не видел выхода.
– Сир, мы потеряли почти всех гребцов. Было бы полезно, если бы вы подействовали на кого-нибудь из горожан.
Тень улыбнулся.
– Нет ничего проще. Моя сила возросла.
Вульф почувствовал, что это не пустая болтовня. Он чувствовал силу Тени по тому, как тот охлаждал комнату, несмотря на пылающий в очаге огонь. Холод казался еще одним доказательством его потустороннего могущества. Эта сила не давала Вульфу покоя, хотя он и ценил ее полезность. При взятии города никто из его солдат не погиб, и только двое получили легкие ранения. Гребцы были не в счет, как и горожане, которым суждено было их заменить.
Во многих отношениях Вульф считал, что ему повезло служить командиру, который так легко добился победы. Он представлял себе поход на восток как лавину, которая будет накапливать силы по мере продвижения. Тень создаст мародерскую орду, а он обеспечит дисциплинированные войска. Это была бы идеальная комбинация. И хотя Вульф был рад служить Тени, он предпочитал компанию людей, в чьей крови текла теплая кровь, а глаза служили только для того, чтобы видеть. Как только Тень отпустил его, он стал искать их компанию.
После ухода капитана Вульфа Фроан снова стал удивленно оглядывать комнату. Зная, что его офицер – человек более светский, Фроан сдерживал свое буйство, чтобы казаться утонченным. Но как только он снова остался наедине с Моли, все вернулось. В глазах болотника все было величественно и великолепно. Стены, обшитые панелями, большой камин из резного камня, паркетный пол и – самое главное – новизна окон со стеклянными стеклами были для него диковинкой. Фроан не замечал ни убогости, ни запущенности комнаты. Он невольно прожил жизнь в нужде, и поэтому дом торговца овцами показался ему дворцом.
Фроан ожидал, что Моли разделит его восторг, но она этого не сделала. Когда она примеряла очередную пару обуви, на ее покрытом синяками лице было сдержанное и озабоченное выражение. Он наблюдал за ней, пока она поднималась и ходила по комнате, старательно обходя темное пятно на полу.
– Похоже, эта пара тебе очень идет, – сказал он.
– Да, это так. Но я чувствую в них чужие следы.
– Ох!
– А я знаю, Тень! Это туфли мертвой женщины!
– Ты этого не знаешь.
