Несмотря на свое численное превосходство, нападавшие на Хонуса, казалось, не хотели рисковать жизнью, наступая на него слишком агрессивно. Вместо этого они использовали свое численное преимущество, чтобы измотать его, ожидая, когда усталость замедлит его парирование. Бой превратился в соревнование, в котором Хонус должен был выиграть пять раз и ни разу не проиграть. По мере того как он затягивался, его шумиха привлекла внимание. Люди открывали ставни и выглядывали в ночь, чтобы увидеть, что происходит. Из открытых окон проливался свет костра, и Хонус впервые смог разглядеть лица своих нападающих. Они были молоды и избиты, с холодным, злобным взглядом хулиганов.
Долгое время Хонус был вынужден отбиваться от атак, и его рука начала уставать от нагрузки. Почувствовав, что борьба складывается в их пользу, противники стали более агрессивными и подошли ближе. И тогда Хонус увидел возможность и нанес удар в грудь мечнику. Острие его клинка пронзило плоть и задело кость, проходя между ребрами к сердцу. Мечник уронил оружие, и его машущие руки на мгновение замерли, когда его товарищи поняли, что их забава унесла еще одну жертву.
Умирающий человек начал опускаться. Когда Хонус вытащил свой меч, по нему ударили дубиной. Его клинок сломался. Хонус остался с рукоятью, на конце которой был короткий плоский кусок стали. Остатки его меча остались в груди противника или лежали осколками на грязной дороге.
Пронзенный мужчина издал хриплый звук. Затем он упал на землю и больше не шевелился. На мгновение воцарилась тишина. Затем резкий голос нарушил тишину.
– Ну, парни, отправьте этого татуированного ублюдка на Темный Путь.
Темнота. Боль. Гнилостный запах. Это были первые ощущения Хонуса. Боль внезапно усилилась. Что-то кусало его ногу и трясло ее. Хонус ударил свободной ногой и попал в своего мучителя. Тот взвыл и отпустил его ногу. Хонус открыл глаза. Было все еще темно, но уже немного светлее. Что-то рычало. Тень двигалась к нему осторожными, нерешительными шагами.
– Фу! – крикнул он.
Собака отскочила назад, а затем начала лаять. Хонус нащупал что-то, чтобы бросить в нее, и наткнулся на кость. Он попытался поднять ее, но кость не двигалась. К ней были прикреплены какие-то вещи — сухожилия, клочки плоти, рука и предплечье. Хонус понял, что лежит на трупе, и не свежем. Это был источник зловония.
Хонус попытался встать на ноги, но от этого ему стало тошно и закружилась голова. Лучшее, что он мог сделать, – это ползти. Собака продолжала лаять.
– Я должен был стать твоим завтраком? – спросил Хонус. – Или, может, это твой ужин?
Ему казалось, что и то, и другое возможно, потому что он не имел представления, как долго он был без сознания. Он также не знал, где находится, кроме того, что это было темное, влажное и грязное место. Он помнил, как его били дубинками. Об этом свидетельствовали его болящая голова и тело. Дождь ударов казался коротким, прежде чем тьма поглотила его. И теперь я здесь.
Хонус почувствовал, как зубы укусили его за лодыжку. Он снова пнул и сел. К тому времени стало достаточно светло, чтобы он мог увидеть своего врага. Собака была среднего размера и грязная, но не выглядела голодной. Она оскалила зубы и зарычала на Хонуса, но держалась на расстоянии. Неприязнь была взаимной. Хонус нащупал камень, нашел его и бросил. Камень сильно задел бок животного, и оно взвизгнуло и убежало. Полагая, что собака просто укрылась в каком-то темном углу, Хонус схватил еще один камень и стал ждать, когда она вернется.
Пока он ждал, Хонус осмотрел окружающую обстановку, которая становилась все более видимой по мере того, как освещение становилось ярче. Он находился в куполообразной камере. Хонус предположил, что она была результатом добычи полезных ископаемых, хотя не знал ее назначения. Это определенно не был шахтный ствол, поскольку каменные стены зала были изогнуты внутрь к отверстию, которое казалось недостижимым без очень длинной лестницы. Хонусу было трудно определить, на какой высоте над ним находилось отверстие, но расстояние казалось, по крайней мере равным росту трех человек.
Хонус опустил взгляд на пол зала. По нему текла струя воды, берущая начало в темноте и исчезающая в ней же. По-видимому, он отложил толстый слой грязи, покрывавший большую часть каменного пола. Каким бы ни было первоначальное назначение камеры, она превратилась в свалку. Помимо разнообразного мусора, по ней были разбросаны кости лошадей, а также несколько лошадиных туш в различной степени разложения. Останки людей смешивались с останками животных. Помимо раздувшегося трупа, который смягчил его падение, Хонус заметил еще два разлагающихся тела. Одно из них было почти скелетом.
