Железный потолок полностью

Они вошли. Владимир прижимал к груди две бутылки вина, смеющийся, веселый; молча, одним кивком ответил он на приветствие Людвика, нисколько не смутившись, что встретился с ним здесь. Поставил бутылки на маленький столик и принялся шарить в кармане, отыскивая нож со штопором.

— Если не можешь потерпеть ни минуты, на вот, — сказала Ольга и подала ему штопор, который лежал между тарелками на одном из столиков с закуской.

— Уничтожим! Все уничтожим, — засмеялся Владимир.

— Ты был «У Орла»! — заметил Людвик, припомнив вдруг пьяные разговоры, слышанные там.

— Удивительная догадливость! — ответил Владимир. — Куда же еще мне было идти, если это ближайший погребок.

Он был целиком поглощен вытаскиванием раскрошившейся пробки.

«Владимир — грязный тип», — говорил о нем Ванек. Людвику, однако, казалось, что Владимир изменился. И к лучшему. И хотя его еще что-то в нем раздражало и возмущало — Людвик, правда, не знал точно, что именно, — он должен был признать, что объективно Владимир все же переменился. Уже одно то, что он женился, ждал ребенка, что должен был работать, видимо, благотворно повлияло на него. Он работал в социал-демократическом еженедельнике, Людвик следил за его темпераментными критическими статьями, полными наблюдательности, иронических выпадов, острот, афоризмов. Каждый, читая его статьи, ощущал, что он — яркая индивидуальность. Его проницательность поражала. Он не давал себя ничем связать — он первым нарушил принципы, которые сам же выдвинул, основывая клуб, названный им «Клубом свидетельств». Клуб этот, конечно, давно уже был не тот. За два года он выродился в обычную застольную компанию, которая по-прежнему регулярно собиралась у Ольги, но уже собиралась только для того, чтоб собраться. Ели бутерброды и пили плохое вино. Спорили о пустяках, женщины скучали, а мужская часть компании искала развлечений. И Людвик сюда давно уже ходил только ради Ольги. Возможно, что они сперва и вправду к чему-то стремились. Задумали издавать сборник, под названием «Свидетель»; Владимир мечтал о том, что вокруг него объединятся люди, наделенные одинаковым мироощущением. «Только чтоб никаких мировоззрений», — говорил он. Признаком этого мироощущения, которое их объединит, утверждал Владимир, будет сознание беззащитности. Конечно, речь идет об активной беззащитности. Ярко выраженная индивидуальность, утверждал он далее, в наш век коллективного разума и коллективной совести может сохранить себя только тогда, когда осознает свою беззащитность. Только так она может сохранить свой собственный разум и свою совесть. Другой признак подобного мироощущения — это то, что человек, осознавший свою беззащитность, ни к кому и ни к чему не принадлежит. Ни к нации, ни к какому-либо из классов, ни к общности людей одной веры — он просто существует, а не принимает живое участие в чем-либо. Это единственный путь к самоутверждению…

— Ну, рассказывай, — прервал размышления Людвика Владимир, — что там у вас нового в газете?

— Что нового? — задумался Людвик. — Ничего особенного. Геврле сегодня выставил Янечека.

— Этого нужно было ждать давно, — сказал совершенно безучастно Владимир.

— То есть как?! — спросил удивленный Людвик. — Что тебе об этом известно?

— Возьмите бутерброды, прежде чем начнете пить, — сказала Ольга. — Только будьте экономны, у меня их мало, надо, чтоб хватило остальным.

Владимир взял бутерброд, а Людвик, боясь, что разболится зуб, отказался.

— Что тебе об этом известно? — повторил он свой вопрос, обращаясь к Владимиру.

Ольга уселась в кресло и закурила сигарету.

— Ну и дрянные же затычки делают теперь, — заметил Владимир, кладя раскрошенную пробку в пепельницу. — Что мне об этом известно? Янечек — коммунист.

— Что ж из этого? — воскликнул удивленно Людвик.

— Не будь дураком, — сказал Владимир и выпил. — Потому-то сегодня Геврле и не желает держать его у себя. Удивительно, как это он до сих пор не выставил тебя.

Людвик рассмеялся, полагая, что Владимир шутит.

— Он хотел было это сделать, — вмешалась в разговор Ольга. — Янеба, мол, их человек. Неорганизованный коммунист!

— Вот это открытие! — вскочил возмущенный Людвик. — Почему же в таком случае он не сделал этого?

— Очень просто, — заметил Владимир словно мимоходом. — Ведь тебя рекомендовал Фишар.

Людвик вопросительно взглянул на Ольгу: он не верил его словам.

— Да, верно, — нехотя подтвердила она и, не желая, видимо, продолжать разговор, взяла пепельницу и вышла с нею из комнаты.