— Целую сударыне ручку, — с поклоном сказал он. — Я рад видеть вас снова. Как я поживаю? Как человек, который только что вышел из тюрьмы.
— Будьте счастливы, что это уже позади, — ответила она, подсев к столу. — Говорят, скоро все уладится, и тогда можно будет для вас что-нибудь сделать… Как ты думаешь, Альфред?
Годура снисходительно улыбнулся.
— Что ты ел на завтрак?
— Инженер Годура, — сказал Фишар, — не нуждается в нашей помощи. Наоборот, он пришел, чтобы предложить помощь нам.
Марта с удивлением подняла глаза на Годуру.
— То есть как? Что-нибудь случилось? — спросила она встревоженно.
— Мелочь, сударыня, — надвигается светопреставление, — ответил он иронически.
— Да будет вам! Вы выражаетесь как евангелист, — вас этому там научили?
— Там мне только предоставили время, чтобы я смог произвести необходимые расчеты.
— А скажите, господин инженер, как выглядит тюрьма? — И, повернувшись к Фишару, Марта спросила снова: — Что ты ел на завтрак?
— Яичницу, — ответил Фишар.
— Тюрьма как тюрьма, сударыня. Думаю, тюрьмы во всем мире одинаковы. Спасибо, — добавил он, когда Прухова указала ему на стул. — Я уже собрался уходить.
— А яичница была из свежих яиц? Наверное, из яичного порошка, а?
Фишар поднялся.
— И еще бы чашечку чая, — крикнула она ему вслед. — Так скажите мне, господин инженер, в чем же вы хотите нам помочь?
— Доктор Фишар вам все скажет. Мне не хотелось бы вас задерживать.
— Да садитесь же. Вы знаете, зачем мы сюда приехали?
— Догадываюсь, сударыня, — и Годура усмехнулся.
— Надеюсь, что через некоторое время можно будет подумать о вашем возвращении на завод.
— Я не мешаю никому предаваться иллюзиям, — сказал он с легкой иронией. — Но я на это уже не способен. Я решил прожить остаток моей жизни довольно далеко отсюда.
— Где же?
— За границей. Надеюсь, в Англии.
— Господи боже мой! А что вы там будете делать?
— Я хотел бы еще поработать. У меня там знакомые. И немного денег есть, потом продам кое-какие патенты. Ими там интересуются.
— Завидую вашей смелости. Я не решаюсь думать даже о завтрашнем дне. Да что о завтрашнем дне, даже о ближайшем часе, когда мне придется сунуться на свой завод. В это осиное гнездо!
— Право, вам нечего беспокоиться! Я думаю, вас туда даже не пустят, — засмеялся Годура.
— Вам что-нибудь об этом известно?! — удивленно воскликнул Фишар, который как раз вернулся в комнату.
— Известно, — кивнул он. — Случайно известно. Там еще остались люди, которые мне кое-что передают. Те, кто думает, что я могу туда вернуться, — засмеялся он. — Вероятно, они начнут бастовать, если уже не начали.
— Пусть бастуют. Мне-то что? — сказала Прухова.
Годура засмеялся, а Фишар устремил на Марту взгляд, полный сожаления.
— Конечно. Но при этом они останутся на заводе, а вы за воротами. Раньше бывало наоборот. А теперь так повелось в этом свихнувшемся мире, сударыня.
— Альфред! — простонала Прухова и уставилась остекленевшим взглядом на натюрморт с фазаном.
Фишар молча посмотрел на Годуру, который присел на край стула. Поставив палку между колен, тот принялся вертеть ее с задумчивым видом. Потом медленно поднял голову и ответил на вопрошающий взгляд Фишара.
— Я думаю, вам лучше туда не ходить. Это честный совет друга.
— У меня в руках решение Верховного суда, — сказал Фишар, сам понимая, что говорит чепуху.
— Оно не откроет вам заводских ворот.
— Может быть, позвать Шейбала? — спросил Фишар. — Что вы о нем думаете? Он производит впечатление разумного человека.
Годура неопределенно пожал плечами.
— Считается таким… — заметил он.
Тут приковылял старый Враспир. Он нес Марте яичницу. Годура поднялся.
— Нет, только подумайте, — сказал Враспир, обращаясь к Фишару, — вроде уже началось. Забастовка. А к вам посылают депутацию.
— Какую депутацию?
Годура, который уже был у двери, остановился и рассмеялся.
— Только не истолкуйте это неверно, доктор. Рабочие депутации раньше ходили просить, теперь же они поставят ультиматум.
— Ну да! — воскликнул Враспир. — Хотят, чтобы вы немедленно уехали из города, так говорит Яроуш. Нет, вы только подумайте: готовят демонстрацию в городе!
— Как? — вырвалось у Фишара.
— Альфред! — простонала Прухова. — Меня ты туда не затащишь. Поезд уходит… когда уходит поезд, господин Враспир?
— Поезд? Минуточку! В четверть одиннадцатого, сударыня, — сказал он с подозрительной услужливостью.
Фишар посмотрел на часы. Он принялся расхаживать взад и вперед по комнате, лавировал между стульями, заложив руки за спину и опустив голову. Но ни о чем не думал. Просто это выражало его бессилие.
— Господин инженер, вы обо всем этом знали! — набросился Фишар на Годуру. — Почему же вы мне ничего не сказали…
— Я и не подозревал о таких деталях, — спокойно и невозмутимо ответил Годура. — И потом каждый ребенок может догадаться, что они предпримут.
Марта поспешно доедала завтрак. Проглотив последний кусок, она поднялась и сказала:
— Я не останусь тут ни минуты. Не хочу быть здесь, когда они придут.
— Куда же мы пойдем? — спросил, снова взглянув на часы, Фишар. — Четверть десятого.
— Подождем на вокзале, — решила Марта.
