Ты подскочил – тебя трясло, душило. Ты закричал:
– Убью! Убью!
И – кинулся! С мечом! Ударил! И еще! Еще! Рубил! Крошил!.. В глазах вдруг все померкло – и упал. Кричал:
– Убью! Убью-у-у!
Кровь клокотала, выл, зубами скрежетал и хотел встать, да не мог! Тебя ломило, крючило, а после – словно обухом…
…Очнулся. Ты лежал на лавке. Навзничь. Она, змея, склонившись над тобой, жарко шептала:
– Изыди! Вот святый крест! Вот святый крест!..
А за окном вот-вот начнет светать. Ты в Киеве, подумал ты тогда – подумал очень медленно, ты старший по Владимиру, по прадеду. Ты… Застонал и слабо, едва слышно попросил:
– Пить!.. Пить…
– Сейчас, сейчас! – воскликнула она. – Пить – это хорошо; бес, стало быть, не взял. И теперь не возьмет!
И подала тебе ковш, и помогла сесть, и поддержала. Ты пил захлебываясь, жадно. Потом опять лег. И, отдышавшись, спросил:
– Что это было?
– Спи! – тихо сказала она. – Зачем тебе? Спи, говорю. Вот день придет, и расскажу. А пока лучше спи, – и руку поднесла, закрыла тебе веки. И по щекам погладила, по лбу, и зашептала:
– Спи, князь. Спи, чадо малое. Спи, спи.
А пальцы у нее, подумал ты, какие они мягкие и теплые! Брат говорил, у матери…
И ты заснул. Спал тяжело и долго – до полудня. Проснувшись, долго тяжело дышал. Горел, был слаб, какое тут вставание! А еще очень хотелось пить. И надо было, думал ты, кого-нибудь позвать, но ты не решался. Еще бы! Ведь ты время от времени поглядывал на стол и видел на столе свечной огарок – тот самый. А на полу валялся меч – тоже тот самый, и без ножен. И, значит, думал ты, это не сон, а это она и вправду была здесь и ты хотел ее убить. И что будет теперь? А дальше что?! И ты лежал, и корчило тебя, мутило. И понимал ты, что нужно вставать и что-то делать… Но вот что?! И кого звать? А если кто придет, что ему говорить?! А если… А еще… Но время шло, а к тебе не входили. А тебе вроде уже стало легче. Так что тогда, сердито думал ты, ты долго будешь так лежать?! Ты князь или не князь?! И ты резко вскочил… Да нет, какое там! Ты только чуть приподнял голову – и сразу же упал, ибо опять тебя как обухом по голове!..
И снова тебя скрючило! Свело! И затрясло тебя! И выл ты зверем, ныл, грыз губы, вскидывался, падал…
Вдруг кто-то навалился на тебя, в лавку вдавил, ножом раздвинул тебе челюсти, и… Стал вливать в тебя! Что? Не понять; вонючее, звериное да жирное. Ты вырывался, кашлял, вскрикивал! И вдруг…
Словно рукой сняло! Глаза легко открылись. Кругом было светло. А прямо над тобой стояли двое – боярин Кологрив и Тхор, твой мечник. Боярин улыбнулся и сказал:
– Ну вот, и жив ты, князь. А мы уже подумали… Жив! Жив! Ну, слава тебе, Господи!
Ты сел. Тхор держал чашу с этим… жирным, белым.
– Что это? – спросил ты.
Но Тхор только пожал плечами. Тогда ты нехотя взял чашу, пригубил, понюхал… И посмотрел на Кологрива. Тот, помрачнев, сказал:
– Пей, князь.
Ты выпил. Жирно, гадко… А Кологрив сказал:
– Мы утром были у тебя. Лежал ты, князь, как деревянный. Я тебе веки поднимал, ножом тебя колол – не добудился. Ну, думал я… А тут зовут и говорят: она опять пришла.
– Она?
– Она, – закивал Кологрив. – Спросила, спишь ли ты. «Да, – говорю, – и так, что не поднять. Как бы чего…» А она: «И это очень хорошо. Пусть спит, не трогайте. А как проснется, вот ему еще». И подала…
– Так что это?
– Не знаю, князь! – твердо ответил Кологрив. – И Тхор не знает, и никто. Не знаешь ведь?
– Нет, – сказал Тхор, – не знаю.
Лжет, понял ты, знает! И Кологрив тоже знает! Ты снова попытался встать…
– Ляг, князь, ляг, отдохни, – боярин взял тебя, как малого, и уложил, прижал, даже сдавил. – Спи, князь, спи, спи…
И он так держал тебя и приговаривал, пока ты не заснул. Слаб был, вот и заснул. Ты тогда и вправду был как чадо: отведал молочка – и в сон…
А проснулся уже вечером. Боярин разбудил тебя, сказал:
– Вставай, она пришла.
Ты встал. Хотелось есть, но Кологрив сказал:
– Нельзя еще, терпи до ночи, – и ушел.
После вошла она. И снова села под божницу. А ты сидел на лавке у стены. Встал…
– Нет-нет! – сказала она строго. – Сядь, князь. Ты еще слаб.
Ты сел. Она помолчала, сказала:
– Вот, хорошо. А хочешь, я свечу задую. Зачем нам свет? Змея да волк…
– Волк?
– Да, Всеслав. Теперь ты волк. Или забыл уже? – и она улыбнулась печально.
Волк! Ты зажмурился. Сидел, оцепенев. И жарко было так, что задыхался…
– Ляг, князь, – тихо сказала она. – Ляг, тогда полегчает.
И ты послушно лег навзничь. Голова очень сильно кружилась. Укачивало, словно в колыбели, глаза сами собою закрывались… Нет-нет, нельзя, подумал ты тогда. Лежал, глаз от нее не отводил и ждал…
А чего? Сам не знал. И вдруг она сказала:
– Это я убила, говоришь. Ее… Так расскажи, как это было. Чего молчишь? Я хочу это знать!
А ты не отвечал. Тогда она сказала:
– Да, я могла ее убить. И я даже думала об этом. Но только думала. И то потом себя корила. Вот тебе крест! – она перекрестилась. – А вот еще. Еще. Довольно ли?.. Да ты что, онемел? Ведь отпустило же, я вижу.
И ты… заговорил – с трудом, словно выдавливал слова:
