Ты не ответил – промолчал, и даже головой не мотнул – не мог. Вот она, казнь, подумал ты, змееныш совсем рядом, а не сразить его, ибо не плоть это, а дух! А Изяслав опять спросил:
– Так что, видал коня?
– Нет, не видал, – сказал ты тихо. – Но если бы даже видал, так всё равно не сказал бы.
– Ого! – громко воскликнул Изяслав и засмеялся. – Вот ты каков! А я прежде не верил. Святослав мне не раз говорил: «Куда ты смотришь, Изяслав? Волк он, наш Рогволожий брат!» И, теперь вижу, так оно и есть. Так, может, волк, ты моего коня – того?!
Он опять засмеялся, тряхнул уздой, та забренчала…
Ты молчал. Он, отсмеявшись, тоже замолчал и подошел к костру – ты отступил на шаг – он сел. Ты тоже сел. Он кивнул на спящих сыновей и спросил:
– Твои?
– Мои.
– А хороши! – сказал он и скривился.
– Да уж получше твоих будут.
– Ой ли!
– Не ой! – сердито сказал ты. – И вот за то, что получше они, так и за то, что им по прадеду Владимиру выше твоих стоять на лествице, ты их вверг в поруб.
Великий князь шумно вздохнул, прищурился и, глядя на огонь, сказал:
– Нет, брат. Это ты сам их вверг. Я же не искал с тобой вражды. Я что тебе сказал? А вот: «Приди, Всеслав, помиримся, поделим дедино, рассудим; мы же одна кровь!» И ты пришел, и мы сошлись при Рше: я здесь, ты там. Я, старший, ждал, а ты, младший, не шел. Почему?!
– Уж больно Днепр там широк, – сказал ты, улыбнувшись, – вот меня робость и брала.
– Опять юродствуешь! – сердито сказал Изяслав и насупился. И так же сердито продолжил: – Ты лучше прямо говори: «Не верил я тебе!» Не верил ведь! И я, зная об этом, послал тебе крест. Так ты что, и кресту не поверил?! Ведь от креста еще два дня прошло, а ты по-прежнему стоял!
– А после же пришел.
– Ну и пришел! – повторил Изяслав, всё больше распаляясь. – А зачем? Ведь не затем, чтоб ряд держать. Ты лгать шел, вот зачем! Шел ввергнуть нас в раздор, нож между нами бросить. Ведь так?! Ну, отвечай!
И ты…
Кивнул, что так!
– Вот! – вскричал Изяслав. – Вот, вот! И Святослав так говорил! И тысяцкий, и Всеволод. Все! Только я один думал, надеялся, что, может, как-нибудь сладится. Но как только я увидел тебя в лодке… и этих вот, – тут он кивнул на сыновей, – с тобой… Так будто пелена с глаз упала! Волк, вижу я, волк! Ибо они вот так же волчат в натаску водят! Тогда встал я и вышел из шатра, но гридей упредил: «Смотрите мне! Чтоб без греха. Ибо он брат мне!» А теперь… Теперь бы я велел, чтоб били они тебя так, чтоб…
Тут он спохватился! Головой тряхнул, перекрестился, замер…
А ты сказал:
– Да, брат, все это так. Волк я. Тогда зачем ты к волку ходишь? Иди к своим и там ищи. Так нет!..
И вдруг ты запнулся! И сразу вскочил! И Изяслав вскочил, и вы оба прислушались: тьма и ночная тишина, а в этой тишине… все ближе, ближе… конский топот! Вот он совсем уже близко… А вот…
Конь выбежал к костру, остановился; холеный, статный конь, каурый, со звездой.
– Мой! – радостно воскликнул Изяслав, узду перехватил…
А ты ему насмешливо:
– Нет, мой! Мне в масть, мне в бороду! – и сразу же шагнул вперед!
– Мой! Мой! – заревел Изяслав и кинулся к коню, стал на него набрасывать узду…
А тут конь как мотнет головой! А голова у него вся в крови! И кровь на Изяслава, на лицо, и тот как закричит!..
И сразу же исчез! И конь исчез. А после Изяслав рассказывал: как раз в ту ночь, когда они сошлись с половой, и когда он повел дружину за собой и полова была уже близко… как ты, Всеслав, – вот так, прямо из тьмы! – явился ему вдруг и закричал! И этот твой крик…
А тут закричал Изяслав – и так громко! Давыд сразу вскочил, испуганно спросил:
– Отец, кто это здесь?
– Спи, сын, нет никого, – ответил ты. После шагнул к нему, сел рядом.
Он, помолчав, спросил:
– А кто тогда кричал?
– Никто, – ответил ты. – Здесь кричать некому. Все спят.
– Но мне, – сказал Давыд, – почуялся Великий.
– Великий! – гневно усмехнулся ты. – Еще раз говорю: не смей его так называть! Он не великий, он нас не выше. А то и ниже он! И еще: Великим должен был стать Судислав, но Судислава, как и нас, держали в порубе. Ибо они так присудили. Но есть и Высший суд! И есть казнь за прегрешения! Ляг, сын, и спи. Не бойся ничего!
Давыд лег и молчал. И ты молчал. Сидел, закрыв глаза…
И вдруг опять увидел Изяслава и того страшного коня, кровью залитого… И улыбнулся радостно! Ведь понял ты, что этот сон был не простой, а вещий! А, может, даже и не сон, а впрямь к тебе являлся Изяслав и просил помощи. А ты ее не дал! А она ему ох как нужна! Он же три дня тому назад сошелся с братьями, и они вышли в Степь на полову. Звон тогда был по всем церквам. А ты, к окошку подойдя, уже не говорил – кричал! А сторожа, а они тогда были пьяны, даже копьем не грозили, а просто смеялись над тобой. А вот теперь им не до смеха. Ибо, может, как раз в эту ночь змееныши сошлись с половой – вот Изяслав и прибежал к тебе, коня искал… А конь был весь в крови! Значит, бит брат Изяслав нещадно. Вот радость-то! Вот разбудить бы сыновей да рассказать…
Но ты боялся сглазить и молчал. И еще ждал, а вдруг опять будут шаги. Вдруг опять кто-нибудь придет или даже прискачет… Как вдруг Давыд спросил:
