— Мрачновато здесь, — заметил Хани.
Дъярв оглядел пурпурно-красные гранитные откосы и молча кивнул. Густой вереск, ковром покрывающий гранит, создавал впечатление, что долина залита кровью.
Ущелье круто повернуло вправо, и они натолкнулись на ожидаемую засаду. Собственно, засады, как таковой, не было. Сразу за поворотом ульфхеднары выстроились поперек тропы и ждали.
— Пришли, — удивительно спокойно произнес Дъярв.
Медведи оказались как на подбор — один крупнее другого. Когда вожак разинул пасть, Хани решил, что в такой глотке можно поместиться целиком. Желтоватые клыки длиною в пол-локтя ни в чем не уступали тигриным. Медведь глухо заворчал, ему вторило невнятное бормотание наездника.
Сначала Хани показалось, что всадники похожи на Дъярва и его воинов. Такие же грубые черты лица, всклокоченные рыжие волосы, даже оружие одинаковое — тяжелые секиры на длинных рукоятях, правда, вместо одежды у этих были засаленные звериные шкуры. Но вдруг словно полоска тумана простерлась между ним и ульфхеднарами. Хани увидел, что лица всадников переменились, — теперь их тонкие, мелкие, почти женские черты напоминали облик Дъярва не больше, чем изящный серебряный столовый ножик — грубый абордажный тесак.
Хани мотнул головой, и наваждение рассеялось, а с ним и мгновенная оторопь встречи. Медленно, вперевалку медведи начали приближаться. Не будь Хани так занят созданием защиты, он обязательно удивился бы — почему Дъярв стоит неподвижно, скрестив руки на груди, и не пытается ни сражаться, ни бежать. Словно его поразил столбняк. Но сейчас Хани было не до этого, он действовал.
Первый медведь неожиданно замер на месте, словно натолкнулся на невидимую стену. Зверь яростно зарычал, поднял правую лапу, но та уперлась во что-то невидимое. Медведь налег на таинственную преграду плечом — напрасные усилия. Чудовище отступило и с разбега ударило всей тушей по волшебному барьеру. Бесполезно. Зверь закипел бешенством, его лохматые бока судорожно вздымались, горячая слюна кипела в разинутой пасти.
Хани почти успокоился, глядя, как попусту злобствует медведь, не в силах одолеть разделяющие их пять шагов. Налюбовавшись вдоволь, Хани начал припоминать, как он справился с наваждением, одолевшим принцессу; он не сомневался, что злые чары, владеющие ульфхеднаром, имеют ту же природу. Хани вытянул руки, однако золотистое облако не появилось. Он немного удивился, ведь и в мыслях у него не было сражаться с ульфхеднарами, он искренне собирался помочь им.
Хани прикусил губу и пристальным взглядом впился в медведя. На того взгляд подействовал иначе, чем рассчитывал юноша, — медведь окончательно взбесился. Он поднялся на дыбы, сбросив всадника наземь, раскинул передние лапы, словно намеревался обнять Хани. Однако в очередной раз призрачная стена оказалась сильнее. Раздался напряженный смешок. Хани вздрогнул и обернулся. Смеялся Дъярв.
— Ты становишься чрезмерно… осторожным.
— Не понял.
— Ты захотел получше отгородиться от ульфхеднаров.
— Предположим.
— Смотри, какую стену построил. Пожалуй, ее не проломить и крепостному тарану.
— Ты на что намекаешь? — обиделся Хани.
— Не подпуская ульфхеднаров к себе, ты точно так же закрываешь дорогу и своей магии к ним.
Хани с опаской поглядел на беснующегося медведя.
— Не хотел бы столкнуться с ним нос к носу.
— Я тоже, — вздохнул Дъярв. — Однако что делать…
— Ты предлагаешь убрать барьер? — Хани только сейчас обратил внимание, что по-прежнему отстраняет ладонями медведей.
— У нас нет выхода.
— Но положить голову в пасть…
— А зачем мы сюда шли? — Дъярв заговорил неожиданно грустно: — Там действительно могут оказаться мои друзья. Ведь все они — люди, по несчастью подпавшие под влияние черных сил. Это их беда, а не вина.
Хани замер в нерешительности. И вновь перед ним поплыла мерцающая вуаль, превратив медведей в грустных красивых людей. Хани ясно видел их белесые слепые глаза, закаменевшие, ничего не выражающие лица. Это пугало гораздо больше, чем бешенство медведей.
Решившись, Хани рывком опустил руки. Очевидно, стена пропала, потому что медведь неожиданно грузно рухнул на четвереньки, не удержался и кувырком полетел с тропинки в речку. Звонкий всплеск — и захлебнувший вой показал, что холодная ванна пришлась зверю не по вкусу.
Маленькое происшествие дало Хани несколько драгоценных мгновений, чтобы успеть вновь поднять ладони. Золотые змейки обвились вокруг его рук, проворно слетели в воздух и поплыли к оцепеневшим ульфхеднарам. Те стояли неподвижно, ожидая, что предпримет их вождь. Тем временем медведь кое-как выкарабкался из ручья, наездник вскочил на него, взмахнул секирой… Вот-вот он обрушит лезвие на голову Хани…
— Драуг, стой! — Хани сначала не узнал звенящий от радости голос Дъярва.
Медведь повернул морду к северянину. Оранжевые глаза горели под низким покатым лбом, как два огня, в них отчетливо читался разум.
— Что тебе?
Хани мог бы поклясться, что эти слова долетели из разверстой медвежьей пасти.
— Остановись, пока не зашел слишком далеко в служении мраку, — вежливо, но твердо сказал Дъярв.
