Алешка стоял рядом с Рамзесом в первом ряду. Позади них Кабан с Гургеном тихонько играли в «цу-е-фа». Погода была великолепная, и, хотя всю прошлую неделю шел дождь, сегодня природа угомонилась. Торжественное начало затягивалось. Ждали каких-то важных гостей из центра, и так как они опаздывали, уже в несчетный раз крутили «Учат в школе, учат в школе, учат в школе…».
Первая городская школа, с этого года получившая гордое звание «лицея», находилась в самом центре, недалеко от рынка. Рынок этот примыкал одной своей частью к школьному забору. Сразу за ним стояли машины, из багажников которых продавали кур, уток и прочую живность. Неизвестно, был ли саботаж продуман заранее или все получилось спонтанно, но в тот самый момент, когда высокие гости, прибывшие с получасовым опозданием, наконец приготовились взять слово, взойдя на школьное крыльцо, толпа расступилась, и в центр двора со стороны рынка выбежали с дикими звуками две козы, одна курица и индюк с выпученными глазами. Несколько учителей тут же принялись ловить несчастных животных под крики и свисты выстроенных в круг учеников. Было совершенно непонятно, как представители рыночной живности попали на школьный двор.
Рамзес толкнул Алешку в плечо, кивнул в сторону высокого мальчика, засунувшего руки в карманы и будто бы не следящего за происходящим, в отличие от остальных. Это был десятиклассник Олег Евгеньев. В прошлом году перед выпускным вечером он каким-то образом умудрился вывести из строя все школьные туалеты. Правда, за исключением учительского, который закрывался на ключ. Вероятно, мысль эта пришла в голову не одному Рамзесу, потому что разгневанная Антонина Анатольевна, завуч по воспитательной работе, уже направлялась к Олегу, и на лице ее отражалась полная гамма чувств. Олег без пререканий направился следом за своим инквизитором под бурные овации со стороны товарищей. «Интересно, что ему за это будет?»
После линейки все разошлись по кабинетам. Вместо уроков в этот день в расписании каждого класса значился один-единственный предмет – классный час. Здесь руководители поздравляли своих подопечных и рассказывали об особенностях грядущего учебного года.
На линейке Алешка даже не видел Ленку. Он вообще не смотрел в сторону девчонок. Просто здоровался со всеми, не вглядываясь особенно в их лица. Одиннадцатиклассники с гулом ввалились в класс, Рамзес, увлеченный болтовней с кем-то, оказался за партой у окна, а Алешка, по обыкновению ожидая, что друг проследует за ним, уселся на последнем ряду. Погрузившись в свой телефон, он даже не заметил, как у него появился сосед. Точнее, соседка.
– Привет. – Ленкин голос прозвучал как контрабас посреди нескладного общего шума. Алешка вздрогнул и поднял голову.
Она сильно изменилась за последние недели лета. На ее лице почему-то сильно выделялся нос. Глаза казались тусклыми, вопреки обыкновению. И вообще вся она как-то поблекла. Алешке стоило больших трудов догадаться, в чем дело. На лице Ленки почти не было косметики. Вот почему казалось, будто она больна или расстроена.
В остальном же выглядела она как раньше: элегантное черно-белое платье, сшитое из нескольких частей, наверняка пришлось бы кстати и английской королеве. Серьги в ушах такие, что, продав их, пожалуй, можно было купить машину получше Рамзесовой «шестерки».
– У тебя все хорошо? – обеспокоенно спросил Алешка.
– Заметил? – Ленка слегка приподняла одну бровь. На лице ее показалась знакомая лисья улыбка. – Это я неделю назад по глупости чистку делала. Знаешь, косметическая такая штука. Так оказалось, что краситься после нее целых десять дней нельзя.
– Понятно, – ответил Алешка, а про себя подумал, что ничего другого и не ожидал от нее. Поверить в то, что у Ленки и правда могло произойти что-то способное выбить ее из колеи, было трудно.
– Леш, а я все знаю. Если захочешь с кем-то поговорить, можешь на меня рассчитывать.
Алешка поднял на нее удивленные глаза. Откуда она могла знать? Откуда, если, кроме него и Рамзеса, ни одна живая душа не была посвящена в подробности его, Алешкиной, личной жизни. Он машинально посмотрел в сторону друга. Тот беззаботно чирикал со всеми вокруг, пользуясь тем, что классная руководительница застыла в дверях, разговаривая с математичкой. И раз знает Ленка, значит, знает и весь класс, вся школа, весь его пока еще такой крохотный мир. Но самое страшное… Самое страшное, что это знание могло каким-то образом дойти до той, другой…
Алешка посмотрел по сторонам. Как только взгляд его упирался в чьи-то глаза, он тут же встречал скрытое сочувствие. Жалость… Только жалость. Так и есть. О его секрете теперь знали все.
Алешка подскочил со своего места и выбежал из класса, чуть не сбив учителей. Не обращая внимания на доносящиеся вслед ему крики, он бросился вниз по лестнице на первый этаж. Туда, где располагался кабинет Марии Максимовны.
