Как медленно ни старался идти Алешка, без четырех минут двенадцать он уже стоял у ворот Марии Максимовны. Можно, конечно, было бы потоптаться здесь еще четыре минуты, но Алешка боялся показаться излишне пунктуальным. Выходило очень уж наигранно – сказали прийти к обеду, он и пришел ровно в двенадцать часов. История папы, хоть и отдаленно напоминающая его случай, могла научить единственной, как казалось Алешке, истине – человек в глазах окружающих уродлив настолько, насколько он, главным образом, сам себя ощущает таковым. Следовательно, в предстоящем знакомстве самое главное – это пережить первые минуты. Не смотреть на нее с любопытством, стараться делать вид, что ничего особенного во внешних дефектах и нет. А дальше, судя по тому, что Алешка знал о Марго из писем и рассказа ее матери, она была очень и очень интересным человеком. Они могли бы запросто говорить о книгах, или о языке, или о той стране, где она жила. Нет, об этом лучше не стоит. Может, ей неприятно вспоминать прошлое. Да и Марии Максимовне тоже. Только бы она не оставляла их одних. Втроем ведь всегда найдется больше тем для разговора. Да к тому же… вдруг эта Марго вовсе не общительная…
Алешка потянул ручку калитки на себя. Не заперто. Он прошагал наискосок через широкий асфальтированный двор и размашисто постучал в знакомую дверь.
Мария Максимовна открыла почти сразу. В руках у нее была большая кастрюля, накрытая полотенцем:
– Алешенька! Как я рада. Разувайся, проходи в комнату, а я сейчас только пирожки на кухню отнесу и поросенка накормлю. – Мария Максимовна уже второй год держала одну-единственную убыточную свинью. Как подозревал Алешка, скорее как домашнего питомца, явно не собираясь когда-нибудь пустить животное на мясо.
Придержав учительнице дверь, Алешка снял кеды и аккуратно сдвинул их в сторону вешалки с одеждой. Он потоптался еще немного на пороге, надеясь, что Мария Максимовна вскоре вернется, но она все не возвращалась, так что, не дождавшись ее, он прошел в комнату.
Стол, где они с Марией Максимовной обычно занимались английским, был отодвинут от стены и накрыт белой скатертью с уставленными поверх нее салатами, мясными и сырными нарезками и другими вкусностями.
У окна, на котором стояли горшки с сиреневыми и красными фиалками, вполоборота к нему в инвалидной коляске сидела девушка. В руке у нее была книга, которую она, впрочем, не читала, а просто держала. Ее длинные волосы были собраны в пышный хвост, который слегка перекосился набок. Лица ее Алешке не было видно.
Он ожидал, что звук его появления в комнате заставит ее обернуться или хотя бы произнести слова приветствия, но, вопреки ожиданиям, девушка молчала. С его же стороны было просто невежливо стоять тихо и смотреть на нее, так что Алешка произнес:
– Привет. С днем рождения, Марго. – А что он, собственно, должен был сказать? Никто не давал ему заранее заготовленных текстов.
От этих слов девушка обернулась. Сделала она это так неожиданно, что Алешка чуть было не упал, отпрянув назад. Господи! Алешка почувствовал то, что испытывает человек, которому впервые довелось увидеть нечто фантастическое, невероятное, но прекрасное.
…В инвалидной коляске в простой белой рубашке и коричневых брючках сидела очень красивая молодая девушка.
– Марго?.. – в первые секунды Алешка даже не понял, где находится. Его воображение упрямо отказывалось принимать открывшуюся картину и все еще рисовало в мозгу ожидаемый образ жуткого, душераздирающего чудовища.
– Она самая, – отчеканила девушка, глядя ему прямо в глаза. Щеки ее слегка порозовели.
– Это тебе, – Алешка с опаской протянул ей цветы и пакет, стараясь не сходить со своего места. Не вышло, пришлось сделать шаг навстречу.
Марго молча кивнула и, отложив цветы в сторону, заглянула в пакет.
– Эх, жаль, что мне сладкое нельзя… – она тяжело вздохнула, но на губах ее заиграла хитрая улыбка.
– Ой, прости. Я не знал… – Алешка чувствовал себя самым бестолковым созданием на свете. Как можно было принести тяжело больному человеку такое…
Заметив его замешательство, Марго неожиданно махнула рукой:
– Да ладно. Я пошутила. Конфеты я еще как трескаю. Только давай мы их припрячем понадежней. А то у мамы на этот счет свои правила, – с этими словами она умудрилась засунуть пакет с конфетами за угол дивана. И очень вовремя, потому что в этот самый момент в комнату вошла Мария Максимовна.
– Еще не начали без меня? Странно, мне казалось, все выглядит очень аппетитно, настолько, что не удержаться!
Алешка все еще не мог отвести глаз от своей новой и одновременно давней знакомой. Как же могло так получиться? Нет, вернее, как в тот вечер у «общаженских» он мог узнать о Марго «роковую правду», которая, по сути, и правдой-то не была?! Ведь чтобы подобное выдумать просто так на пустом месте, нужны хоть какие-то основания. «Наверное, нехорошо вот так стоять и пялиться на человека в инвалидном кресле?» Алешка отвел взгляд от Марго в сторону картины на стене, сделанной из маленьких разноцветных камушков. Такие сотнями обычно продают на море или в горах.
Мария Максимовна вернула его в реальность:
