– Я знал заведующего этим вольером… Это метафизик, крупный учёный из Львова. Он хуже любого фашиста, палача! С ним в вольере служат одни украинские националисты, ненавидящие советскую власть и всё, что с ней связано, – проявила осведомлённость голова, торчащая недалеко от меня. – Националисты кормят волков трупами расстрелянных советских пленных, – плача, продолжила голова. – Эти волки давно вкусили сладость человеческого мяса!
Его слова по цепочке передавались от головы к голове. Одни головы разом заплакали, другие вопили, призывая помощь, третьи стали успокаивать тех и других. Теперь я вспомнила предупреждение того полицая, что охранял меня.
Волки приближались к нам, сжимали кольцо, становясь всё увереннее и агрессивнее. Везде, за стволами деревьев, на снегу, как светлячки, сверкали и гасли их фосфорические глаза, голодные, жадные, алчущие крови…
Одни из волков, скаля зияющие пасти, накидывались на беззащитные головы. Получив отпор криками, руганью, воем, некоторые волки пугливо шарахались назад. Другие, щёлкая зубами, свирепея, кружили перед орущими головами. Они ожесточённо рычали, надрывно выли, устраивали между собой свары. Так они настраивали себя на пир, общую атаку на человеческие головы.
Волки, хотя были очень голодны, ждали условного сигнала вожака, который с доминантными особями собирал вокруг себя наиболее преданных, не раз испытанных в бою сородичей. Давал им условные знаки.
Среди стаи выделялась охрана, разведчики, которые, огрызаясь, щёлкая зубами, отгоняли от вожака менее сообразительных волков, неспособных принимать самостоятельные решения. Сильные волки становились впереди стаи. По бокам вертелись годовалые ярки, слабые и старые были посередине. Вожак с доминантной волчицей замыкал их. Огромная стая волков, став одним мощным, несокрушимым механизмом, перед предстоящим кровавым пиром скалила клыки, нетерпеливо поводя животами. Из пастей на снег стекали струи слюны. А опытный вожак интуитивно ждал момента, чтобы повести всю стаю на расправу с людьми.
Одна из волчиц, потеряв терпение, не дожидаясь сигнала вожака, ползком подкралась к обезглавленным трупам моего мужа и сына. И жадно набросилась на них. Это стало сигналом другим нетерпеливым волкам, которые вышли из повиновения вожаку.
По сигналу вожака группа его охраны, сомкнувшись в один ряд, атаковала непослушных. Они задали такую трёпку, что вся поляна наполнилась визгами и жалобными стонами. Нарушители порядка, наказанные волками из охраны вожака, прыснули в разные стороны и скрылись в лесу. Но и нескольких мгновений хватило, чтобы на месте их кровавого пиршества остались лишь клочки разодранной одежды и куски тел моего мужа и ребёнка…
Вожак подал сигнал разведчикам. Те встали полукругом, смыкая цепь. Волки дышали шумно, задыхаясь от нетерпения. С их языков, высовывающихся из красных пастей, вооружённых смертоносными клыками, струйками стекала слюна. Из их зияющих пастей поплыл противный запах гниющего между зубами мяса.
Один из разведчиков приблизился к плачущей голове. Не успел несчастный испугаться, как волк напал. Его челюсти сомкнулись на щеке, выдрали из орущего лица шматок мяса, и волк отскочил в сторону. По знаку вожака его примеру последовал второй волк: он набросился на намеченную голову, вырвал кусок мяса и отпрянул. Стая, почуяв горячую кровь, рассвирепела.
Вожак наконец подал сигнал ко всеобщей атаке. Стая разом со всех сторон напала на головы. Смешались хрипы, плачи, мольбы о помощи, шум леса, стоны налетевшего на поляну ветра…
Мои глаза встретились с магическим взглядом вожака, ещё издали нацелившегося на мою голову. Это был красивый, сильный волк с тёмной шерстью, широкой рыжей грудью, мощными лапами, поджарым животом и стальной мускулатурой. Он был так великолепен, что я им залюбовалась.
За вожаком последовали другие волки, но ему не понравилась их навязчивость. Он остановился, развернулся к ним боком, зарычал. Низко пригнув голову, искривив губы, стал огрызаться. Волки, отползая на брюхах назад, отворачивались от грозного взгляда вожака. Жалобно скуля, поджав хвосты, оглядываясь на вожака, скрывались за деревьями.
Вожак двинулся на меня. Над лесом показалась полная луна, своим матовым светом освещая всю поляну, бритые головы, ревущие в предсмертных судорогах. Их рвали, терзали алчущие крови волки.
Вожак поразил меня не своими размерами, не силой и мощью груди, не окрасом и длинными ногами, а тем, как он на меня шёл: бесшумно, скаля огромную пасть с острыми клыками, сверкая немигающими фосфорическими глазами. За те мгновения, что он приближался ко мне, я пережила всю свою жизнь, от рождения до сегодняшнего дня.
