А сегодня была кульминация. Никогда еще она с ним так себя не вела. Изабелла не могла даже вообразить, что такое поведение было возможным. Она не узнавала саму себя. Ей казалось, что ее подменили. Девушка холодела от одних только воспоминаний о собственных словах, брошенных в его адрес. Она дошла до того, что умудрилась влезть в его личную жизнь. Это было просто немыслимо.
Но он ни на секунду не вышел из себя, не повысил на нее голос, не сменил взгляд, не ужесточил движения. Он все позволял ей.
– Кери… – слабо позвала Изабелла.
Из соседней комнаты послышалось что-то нечленораздельное. Керолайн зашла в свою спальню только через час после подруги, успев за это время, в числе прочего, приготовить Рикардо "легкий" ужин, почитать книжку, уложить спать и спеть на ночь колыбельную.
Позвать погромче и разбудить фрейлину Изабелле не позволила и без того истерзавшая ей всю душу совесть. Она скреблась так, что, казалось, должна была быть слышна даже из соседнего помещения, и если бы Кери не заснула практически на ходу, едва успев положить голову на подушку, то она всенепременно заинтересовалась бы страшными звуками, доносящимися со стороны кровати ее ненаглядной принцессы.
Девушка закрыла глаза.
Если бы только он вернулся. Хоть на несколько минут. Она без раздумий упала бы ему на грудь и призналась во всех своих смертных грехах. А потом что-нибудь почитала ему, рассказала, приготовила, в конце концов. Ведь ее наставником была сама Керолайн Лайт, непревзойденное кулинарное мастерство которой было признано не только вечно страждущим Линаресом, но и всем английским двором.
О, если бы он пришел… Она бросилась бы выполнить любое его желание с не меньшим рвением, чем Кери, расцветавшая от каждой новой прихоти своего Рикардо, словно он осыпал ее мехами и бриллиантами, а не выдавал очередные фантазии избалованного женским вниманием сердцееда. Она сделала бы для него все, что угодно.
Но его не было. И она не знала, когда он вернется. Даже он сам не дал более-менее определенного ответа.
Изабелла почти полностью вылезла из кровати, уронив на мягкий ковер гриву иссиня-черных волос. Это было сродни медленной и мучительной пытки. Только
"Надо обо всем рассказать Рикардо", – внезапно мелькнуло в голове.
Эта мысль сверкнула словно путеводная звезда. Подруге Изабелла и так собиралась рассказать настоящий ход событий, но осознание того, что в эту проблему можно посвятить брата, внезапно сняло с ее плеч несколько увесистых каменных глыб.
Это будет первое, что она сделает, как только проснется!
Девушка забралась обратно под одеяло, чувствуя первые признаки облегчения. Она обо всем расскажет Рикардо и посоветуется с ним о дальнейших действиях.
По всей видимости, это решение было единственно-верным, потому что через несколько минут Изабелла почувствовала, что кровать вместе с ней медленно поплыла куда-то в сторону. Она признается в своем обмане всем, кто поверил в него. А когда вернется Зорро, она сделает все, чтобы загладить перед ним вину.
Изабелла глубоко вздохнула.
Ведь он простит ее. Он всегда прощает ее. И когда-то давно он тоже всегда ее прощал…
– А ну, подъем! – чьи-то руки крепко вцепились Изабелле в плечо сквозь одеяло и ощутимо встряхивали ее уже на протяжении минуты. – Сколько можно спать? На дворе полдень! Ты уже завтрак пропустила!
– Кери, – простонала Изабелла, прячась в глубину спасительной подушки, – я заснула несколько минут назад.
– Никогда не слышала более гнусной лжи! – возмутилась фрейлина. – Когда я вошла в комнату, ты уже дрыхла как сурок!
– Ничего я не дрыхла, – огрызнулась Изабелла из под одеяла.
– Значит, этот сосредоточенное сопение мне послышалось?!
– Кери, я не спала!
– Что же ты делала, если не секрет?
– Я думала.
– И какими мыслями было наполнено твое ночное бдение? – ядовито поинтересовалась подруга.
– Я думала о Зорро и о вчерашнем…
Договорить Изабелла не смогла, потому что несносная фрейлина оглушительно фыркнула и повалилась на ковер рядом с кроватью.
– И как я сама не догадалась? – завыла Кери. – Уехал твой ненаглядный и не сказал, куда.
– Керолайн! – подпрыгнула в кровати Изабелла, ошеломленная заявлением подруги, окончательно и бесповоротно спевшейся с ее трубадуром.
– Больше же не о чем думать, кроме как о том, что… Как ты там говорила? Зорро самый потрясающий мужчина, которого ты встречала в своей жизни? – гудела фрейлина.
– Я думала о вчерашних соревнованиях! – огрызнулась Изабелла, скинув одеяло на пол и с головой накрыв им сотрясающуюся собеседницу.
– И о Зорро, само собой, – глухо донеслось с пола.
– Все не так радужно, как тебе представляется.
Одеяло зашевелилось, и из под него показалась пара азартно поблескивающих голубых глаз:
– Я чего-то не знаю?
– Да.
– И что же это?
Изабелла на секунду замолчала и села на кровати, подложив под спину невесомую пуховую подушку.
– Это непосредственно связано со вчерашними состязаниями.
