– Кто же тебя вынудил открыть свои сердечные тайны?
– У меня нет никаких сердечных тайн! А пришлось сказать из-за Керолайн, которая могла раньше времени обнаружить мой костюм Дымки.
– Вот-вот, у меня как раз накопились по нему вопросы, – раздался в дверях голос Кери, и фрейлина, сложив руки на груди, вошла в помещение.
Изабелла со отчаянным стоном откинулась на ручку дивана.
– Постой, сначала она должна мне рассказать все, что узнала о Катрин, – приостановил свою музу Линарес.
– Кто такая Катрин? – тут же оживилась Керолайн.
– Самая давняя и постоянная связь Зорро, – с готовностью отозвался Рикардо. – И Изабелла уже в курсе.
– А я почему не в курсе?!
– Наверное, она собиралась ликвидировать соперницу без шума и пыли, – пожал плечами молодой человек.
– Никого я не собираюсь ликвидировать! – вцепилась Изабелла в очередной снаряд.
– Видишь, схватила подушку, как будто это Катрин, – заговорщически шепнул Линарес в сторону фрейлины. – Наверное, планирует ее задушить.
– Мне абсолютно все равно, кто такая Катрин и что ее связывает с Зорро! – во весь голос заявила Изабелла.
– И поэтому ты с ним общалась на эту тему.
– Общалась с Зорро про Катрин? – округлила глаза Кери.
– Это просто было частью беседы!
– По выяснению информации о принципиальных противницах, – подлил масла в огонь Рикардо.
– Кери, не слушай его! Он слишком много съел и теперь бредит!
– Значит, ты уже все выведала о его предметах ухаживания и придумала, как от них избавиться, а мне ничего не сказала?! – завелась фрейлина.
Изабелла схватилась за голову: Кери и Рикардо всего за несколько дней успели поделиться друг с другом своими мыслительными процессами и теперь представляли собой единую неодолимую силу, выступать против которой было совершенно бессмысленно.
– Я в библиотеку, – процедила Изабелла и быстро вышла из комнаты.
– Постой! Ты еще не все рассказала мне про Катрин! – донеслось ей в спину.
– А мне – про костюм Дымки!
Девушка ускорила шаги и практически влетела в книжную цитадель. Поспешно закрыв дверь на ключ, она на всякий случай подвинула к проходу кресло и только после этого присела на небольшой диванчик, приветливо расположившийся перед стройными рядами стеллажей.
Остаток дня ей, по всей видимости, придется провести здесь. Хотя, может, это было и к лучшему.
Прошла пара часов с тех пор, как Изабелла забаррикадировалась в своем литературном оплоте. Первые тридцать минут были не менее беспокойными, чем послеобеденное время, потому что Рикардо и Керолайн осадили вход в библиотеку и то вместе, то по очереди просили прощения за свое непристойное поведение, сводя все в конечном итоге к тому, что они не должны вмешиваться в тайные переживания Изабеллы, в ее коварные планы по устранению Катрин и прочих зловредных соперниц, а также ее ночные фантазии относительно героя в маске. Девушка упорно старалась не замечать двухголосного завывания за дверью, однако после шестого или седьмого захода ее силы закончились и она сдалась. Компания книг не давала ей такой моральной и физической поддержки, кою представляли друг для друга Рикардо и Керолайн, поэтому шансов на победу у нее заведомо не было. В связи с этим, даже не пытаясь опровергнуть ни одно из услышанных заявлений относительно ее чувств к Зорро, она заняла серединную позицию и снисходительно объявила о помиловании, не забыв при этом упомянуть о нанесенной глубокой душевной травме и, как следствие, потребовав оставить ее одну.
За дверью наступила приятная тишина, а непрестанно гудящий до этого на протяжении получаса коридор наконец опустел. Рикардо с чистой совестью удалился на запоздалую сиесту, Керолайн же, по всей видимости, вернулась к Робинзону.
Добившись желаемого, Изабелла отложила в сторону так и не начатую книгу и погрузилась в невеселые думы.
Разговор с братом, с одной стороны, принес ей облегчение, потому что она убедилась в правильном ходе своих мыслей, а также нашла успокоение в словах Рикардо о том, что для Зорро эти соревнования были не более чем игра. Но, с другой стороны, ее совесть, которую она еще с ночи закармливала обещаниями исправить все тотчас по возвращении Зорро, после обвинительной интонации брата вышла из берегов и сейчас захлестывала ее с головой.
Но еще больше ей не давали покоя воспоминания о том, с каким выражением лица Зорро воспринял свою победу. На нем не было видно ни радости от собственного выигрыша, ни снисходительной усмешки от абсолютной уверенности Изабеллы в своих силах. Он был непроницаем и хладнокровен. Он знал, что он выиграет; он знал, что уедет после этого; он знал, что будет делать дальше. Он все знал. Каждую минуту собственной и чужой жизни. Поэтому всегда был так спокоен.
Кроме вчерашнего вечера. Когда Изабелла смогла разглядеть за плотной тканью его легендарной маски и холодящим душу взором зеленых глаз обычную человеческую усталость…
К груди опять подкатила сжимающая дыхание невидимая волна.
Но сейчас ей ни в коем случае нельзя было думать об этом. Следовало найти отвлеченную тему и полностью занять ею голову.
