Наяву она оказалась ещё интереснее: высокая, стройная, изящная, деловая, воинственная. Амазонка — почему-то первое, что пришло мне в голову, глядя на затянутые в конский хвост алые волосы и покачивания бёдер. Та-так! та-так! — двигались они в такт звуку, что отбивали тонкие каблучки, когда она шла мне навстречу.
Мы встретились по центру площади. Мне осталось преодолеть только это замощённое булыжником пространство, прежде чем свернуть в подворотню к дому. Но у меня было стойкое чувство, что я не успела. Хотя и понимала, что она ждала меня здесь не просто так и всё равно бы дождалась — Сергей предупреждал, что она захочет со мной встретиться.
— Евгения? — остановилась она.
— Евангелина, — парировала я.
Её брови удивлённо взлетели вверх.
Да, застать меня врасплох у неё не получилось — спасибо письму Моцарта.
— Жена Сергея, действующая, — протянула я ей руку. Моё отличное настроение просто требовало немного поёрничать.
— Жена Сергея, законная, — ответила она и гаденько улыбнулась. — Приятно познакомиться.
— В каком смысле законная? — усмехнулась я. Ей всё же удалось меня удивить.
— В самом прямом, — она разочарованно поджала губки. — Неужели этого он вам не сказал?
— Чего именно? — искренне не понимала я.
— Что уже женат, — усмехнулась она. — Неужели не упомянул обо мне, когда предлагал руку и сердце?
Обмен моими нелепыми вопросами и её ответами, даже не язвительными, а наоборот, покрытыми лёгким налётом жалости, продолжился в ближайшем кафе, где она достала из папочки и выложила передо мной гербовую бумагу с печатью и водяными знаками.
— Свидетельство о заключении брака? — прочитала я вслух, совсем сбитая с толку.
Глаза заскользили по буквам:
Емельянов Сергей Анатольевич, гражданин Российской Федерации, русский… Неберо Евангелина Александровна… бла-бла-бла… заключили брак 14 ноября…
Всё поплыло у меня перед глазами, но я ещё способна была считать: семь лет назад.
Я онемела, когда она положила передо мной нотариально заверенную копию.
— Уверена, вы захотите проверить. Облегчу работу вашему адвокату.
— Но… — я не знала, что сказать.
— Какой милый букетик, — подняла она, положенные на стол цветы. Понюхала. — А какой дивный запах. Обожаю сухую лаванду. Она пахнет намного мягче, чем свежая, в ней появляется полынная нотка, горчинка, отчего она только выигрывает, не находите?
Единственное, что я находила — это совпадение оттенка крашеных шишек с её чёртовыми зловеще-кровавыми волосами.
— Вы же понимаете, что я не могла не вмешаться, узнав, как вопиюще несправедливо, даже жестоко поступил с вами Сергей, — соболезнующие нотки в её голосе.
— Простите, но… — покачала я головой, отказываясь верить в происходящее.
Перед нами как раз поставили бутылку воды и два стакана. Сочувствующе покачав головой, амазонка открыла бутылку. Вода громко забулькала, наполняя стакан.
— Пейте! — женщина демонстративно поставила его передо мной.
— Я не хочу, — отодвинула я воду.
— А я говорю: пейте, — вернула она на место стакан. — Это ещё не всё.
О, чёрт! Нет! Нет-нет-нет, уговаривала я себя, но почему-то знала, что она сейчас достанет.
Эта мысль мелькнула всего за доли секунду до того, как она положила передо мной фотографию, но я знала.
— Наша дочь, — толкнула она по столу снимок, словно флэш-рояль, объявляя свой окончательный бесповоротный выигрыш, и ласково, любя улыбнулась. — У неё папины глаза, правда? Сейчас ей шесть.
Белокурая, похожая на ангелочка девочка с серо-голубыми глазами и восхитительными ямочками на пухлых щёчках. Её личико словно выжгли у меня на сетчатке. Я могла бы закрывать глаза, открывать — это ничего бы уже не изменило.
Та самая девочка, что Сергей только что держал на руках.
Та, с которой ушёл в машину и уехал…
Его дочь.
Улыбчивый ни в чём не повинный ангелочек на фотографии был в светлом платьишке, с букетом ромашек в руке, бликами солнца в волосах, носочках с кружавчиками и туфельках на ремешках.
Я выпила залпом полстакана, не желая сдаваться. Отказываясь верить, что он мог так поступить… нет, не со мной, с этой девочкой.
— А Сергей знает про дочь? — выдохнула я, неаккуратно стукнув донышком о стол: руки тряслись.
— Теперь — да, — она виновато пожала плечами. Ясно, он просто не знал. — Я не хотела портить ему жизнь. Мы плохо расстались, и лишь потом я узнала, что беременна. Но меня так потрясло известие, что он женился при живой жене, — она вздохнула. — Что просто не могла остаться в стороне.
— Как... — ком снова подступил к горлу, я схватилась за стакан, но не подняла. — Как её зовут?
— Как он хотел, — видимо, решив меня добить, уж не знаю, намеренно или нет, она положила передо мной письмо, согнув его так, чтобы нужная строчка оказалась верхней.
Этот почерк я просто не могла не узнать.
«… если будет девочка, назовём её Алёнка. А если первым родится мальчик — имя выберешь ты…»
