— А сейчас мне тридцать пять и, чёрт побери, я наконец тебя разлюбила. Ты даже не представляешь, что это для меня значит. Я думала, что умру. Нет, я хотела умереть, чтобы не жить без тебя. Но всё вышло иначе. Ты даже не представляешь насколько эта пуля изменила мою жизнь.
— Подожди, — я положил руки на голову. — Я только что узнал, что урод, которого я убил, изнасиловал мою жену и она была беременна от него, а не от меня, — выдохнул, провёл руками по лицу. — Но тебя это обрадовало. Ты злорадствовала, потому что любила меня и ревновала к Кате. Но теперь ты меня разлюбила и сожалеешь, что была такой сукой. Ты же сожалеешь? И, если меня радует, что у меня нет внебрачный детей, и как бы оно ни было тогда, сейчас мне ничего не надо с этим делать, значит ли это, что я такая же скотина, как ты?
— И почему мне так хочется сказать «да»? — усмехнулась Элька.
— Я знаю почему, — выпрямился я. — Думаешь, мне всегда было плевать на тебя? Думаешь, меня интересуют только свои собственные проблемы, а ты та, что помогает их решать? Та, что выслушает, подотрёт мои сопельки и слёзки а, если надо, даже под пулю ради меня шагнёт? Я слышал тебя, Эль. Слышал все до единого слова, что ты сказала. Да, я эгоист и самовлюблённый мудак, не спорю. И да, я не знаю слов, которыми можно поблагодарить за мою грёбанную жизнь, которой я обязан тебе. Но спасибо, Эль! Хоть для меня это звучит странно, это всё равно что говорить своей руке: спасибо, что ты у меня есть и держишь письку над унитазом, поэтому я не писаю куда попало. Спасибо! Но, пожалуйста, не мучай меня сейчас, я и так запутался похлеще Бринна и не понимаю, что чувствую.
— Я могла бы поспорить: ты не писаешь куда попало не благодаря мне. Просто ты чёртов снайпер. Но да, ты самовлюблённый мудак, Емельянов. Хорошо, что я тебя разлюбила, — толкнула она меня грудь и укоризненно покачала головой, когда я болезненно скорчился. Блядь, мои рёбра! — И отхлестать бы тебя ссаными тряпками за то, что ты обрадовался. Потому что ты должен чувствовать боль и отчаяние. А не радоваться, что эта чёртова девчонка, что тут уже успела натворить дел и ещё натворит, Катина дочь, но не твоя. Не твоя.
— Но ты злишься?
— Да, я злюсь, что разговор опять зашёл о тебе, когда первый раз в жизни ты нужен мне как друг. Как человек, который лучше всех меня знает.
— У-у-у, — покачал я головой, — ты слишком меня идеализируешь. Ничего я о тебе не знаю, Эль. Но я твой лучший друг, хочу я этого или нет. Валяй! — сел я рядом с ней на стол и протянул руку. — Так что там у тебя на душе, май дарлинг френд?
— Всё плохо, — выдохнула она, опустив свою руку в мою с хлопком. — Я люблю мальчишку, который на пятнадцать лет меня младше. Я не знаю, как это произошло, не знаю почему. Да, я просто вцепилась в него, потому что он твой брат, просто соблазнила, просто впечатлила.
— В постели впечатлила? М-н-н, — многозначительно кивнул я. Она толкнула меня плечом и забрала руку. Я поднял свои: сдаюсь, сдаюсь. — Так что там дальше?
— Я не могу быть бесстрастной, будь я хоть трижды чёртовой пророчицей. И я такая дрянь!
Она задрала лицо к потолку, губы затряслись.
— О, нет! Ты плачешь, моя Железная Ведьма?
— Да, — кивнула она. — Я соврала Бринну, что он будет моим мужем. Соврала, понимаешь? А он всё равно купил кольцо. Я сбежала из больницы, потому что он решил, что сделает мне предложение, когда тебя выпустят, а я знала, что это случится.
— Какого же чёрта ты тогда вообще здесь сидишь и рассказываешь всё это мне? Может, пойти и сказать Бринну правду?
— Потому что мне страшно, — она вытерла слёзы. — Страшно думать, что я не заслужила счастья. Что одиночество — мой крест. Особенно сейчас, когда я… — она всхлипнула и уткнулась в моё плечо. — Я всегда знала, что не могу иметь детей. А теперь, после ранения и операции, мне сказали, что благодаря пуле они что-то там иссекли, спайки, старую рубцовую ткань и я… могу. И хуже всего, что теперь я хочу. Детей. А ещё мне страшно, что он скажет: да пошла ты! И будет прав.
— Ты сейчас точно про Антона? Эль, он же как щенок, в лучшем смысле этого слова. У него что на душе — то и на лице. А он ходит как в воду опущенный и смотрит мимо тебя. Его задело твоё бегство, твоё пренебрежение, твоё равнодушие, — я вытер слёзы с её лица большими пальцами. — Не уверен, что тебе нужны советы от человека, который любви всей своей жизни сказал: забудь меня. Но, может, поговорите, а? По-моему, вам обоим плохо, потому что вы не вместе. Он запутался. У тебя кризис и переосмысление ценностей. У тебя же кризис, я правильно понял?
