— Увы, — развела она руками. — Можно сказать, крушение столпов. Кроме того, что я поняла, что люблю не тебя, теперь я точно знаю, что не все пророчества сбываются. Потому что их рушит воля людей, что не сдаются под давлением обстоятельств. Мастерство хирургов. Благородные порывы, вроде тех, когда отдают почти чужому человеку свою печень. И пророчества лопаются как мыльные пузыри, уступая силе любви, веры, надежды. Я сказала Женьке не ходить к тебе. И знаешь, что она сделала? Плевать она хотела на меня и мои предупреждения. Она всё равно пошла. И всё изменилось. Всё!
— Не ты ли сказала, что она моё Солнце?
— Вот поэтому я и знаю, что это — Она. Твоя. Та самая. Всё, что я видела в твоём будущем с семнадцати лет с её появлением стало другим. Она была права: мои пророчества никому не всрались. Я — зло в чистом виде.
— Она слишком молода, поэтому так категорична, — обнял я Эльку, утешая. — Но люди прекрасны тем, что меняются, независимо ни от каких предсказаний. Они признают одни свои ошибки и тут же совершают новые. Лечат шишки, полученные от одних грабель и тут же наступают на следующие. Жизнь, Эля, чудесна именно потому, что не даёт нам скучать.
— Она тебя бросила и ушла, — злопамятно напомнила она.
— И ты не представляешь, как я этому рад, — улыбнулся я. — Ведь она дала мне шанс завоевать её снова.
— А если она тебя не простит?
— Глупенькая ты моя великая пророчица, — приподнял я её лицо, отодвинул волосы, посмотрел по очереди в оба глаза. Она стала такой красавицей с этим новым шрамом. — Ты уверена, что тебе тридцать пять? Я бы не дал тебе больше двенадцати. Ты словно вчера родилась. Ты же ничего не знаешь о настоящей жизни. Она вытащила меня из тюрьмы, хотя я сказал ей оставить меня и забыть. Это любовь, детка, — щёлкнул я её по носу. — Она обиделась, но приехала убедиться, что со мной всё в порядке. Швырнула мне в лицо чужое свидетельство о браке, но не сняла с пальца моё обручальное кольцо. И она отвесила мне такую пощёчину, что я третий день хожу со стояком — столько страсти она в неё вложила. Ты не права, Элька: я жив не пока она меня не предаст. Я жив пока люблю. И даже если она меня предаст, я её прощу. Особенно если она предаст меня искренне и от всей души. Например, э-э-э, с Бринном.
Я прикрыл один глаз, ожидая что за Бринна Целестина меня треснет, но она только улыбнулась:
— У меня нет права его ревновать.
— А ты попробуй! Это чудесно. И так заводит, особенно если думать, что он, конечно, хорош, но я всё равно лучше. Потому что я знаю: нет ничего, что я не смогу ей простить, Эль. Даже если она вернётся, а потом уйдёт, я буду в этом виноват, не она, и я верну её снова.
— А если разлюбит? — прищурилась она.
— Да, брось! — выразительно почесал я гладко выбритый подбородок. — Разве такого красавчика, как я, можно разлюбить? Что бы ты там ни говорила. Разве только поменять на более свежую версию меня.
Она рассмеялась. Смех её мне нравился куда больше, чем слёзы.
— Езжай домой, моя великая пророчица, — толкнул я её плечом. — Хватит бичевать. Тебе надо набираться сил. Они тебе понадобятся, потому что ты достойна всего, о чём мечтаешь. Всё в твоих руках. А я… просто дам тебе водителя, что тебя отвезёт. И пришлю Антонину Юрьевну — она знает, как о тебе позаботиться.
— Ты такой приземлённый, Емельянов! Но… спасибо, — кивнула она, соглашаясь. Она и правда едва стояла на ногах.
— Он вернётся, Эль, твой Бринн, — проводил я её глазами, уже вызвав водителя. — Разберётся в себе и вернётся. Раз купил кольцо, значит, хотел. Я знаю о чём говорю. Мы же с ним одной крови. Одной чёртовой упрямой породы. Мы не меняем своих решений. Пусть долго принимаем, но остаёмся им верны до конца.
— Поедешь за ней?
— Разве я когда-нибудь делюсь своими планами? — усмехнулся я.
— Ох и трудно тебе будет, — покачала она головой, уже уходя.
— Это какое-то неправильное пророчество. А когда мне было легко, Эль?
— Ладно, тогда правильное, — она взялась за ручку двери. — Не ходи вокруг да около со своим стояком. Он ей сейчас нужен куда больше, чем твои извинения. В общем, ты знаешь, что нужно делать, — улыбнулась она, уходя.
О, да! Что и как делать я точно знаю. Но об этом я пока могу только мечтать.
Я вытащил из кармана зазвонивший телефон:
— Готова?.. Та квартира, что я просил?.. Да, конечно, я вселяюсь.
Глава 35. Евгения
— Это что? — прислушался Бринн.
— Это там, — показала я на стену, из-за которой слышались голоса рабочих, звук сдвигаемой мебели, стук. — Меня предупредили, что будут переставлять мебель для нового жильца. Возможно, будет шум.
Я лежала на кровати, обложившись учебниками. Бринн сидел за столом, доедая гамбургеры, что купил на двоих.
— А старый жилец куда делся? — он вытер пальцы, встал и приложил ухо к стене.
— Понятия не имею. Я его ни разу не видела. Только его трусы.
— Трусы?! — вернулся Бринн за стол.
— Ага. У нас общий балкон. И он сушил на нём бельё. Сука, я никогда не сдам эту чёртову латынь, — я захлопнула книгу и включила телевизор.
Там опять показывали интервью красноволосой. Я поторопилась нажать «выкл» и упала на подушку.
