Сразу начинаю сомневаться в намерениях Джулии и почти собираюсь крикнуть ей вслед, что передумала, но она уже исчезла за углом. Ладно, можно потом кинуть ей эсэмэску – что у меня мигрень или что-нибудь в этом роде, – чтобы отделаться от нее. Учитывая тупую боль, которая сейчас пульсирует у меня в голове, это все равно будет недалеко от истины. Потираю виски и захожу внутрь.
Поппи сидит на стуле, болтая ногами, с рюкзачком на коленях. Она выглядит совсем крошечной. В горле встает комок. Хочу обнять ее, защитить, укрыть от той негативной реакции, которую вызовет арест Тома.
– Привет, моя маленькая Поппи-поппет! – говорю я, протягивая к ней руку, поднимая со стула и крепко сжимая в объятиях. Чувствую, как ее маленькие ручки тоже обхватывают меня. Не могу удержаться от слез.
– Не плачь, мамочка, – говорит она. Все напряжение прошлой недели, которое я так старательно сдерживала, держала в узде, сейчас угрожает выплеснуться из меня, прямо в это мгновение. Стискиваю зубы, глубоко вдыхаю через нос и беру себя в руки. Мне нельзя сейчас окончательно расклеиться. Мне нужно быть сильной ради Поппи.
– Это я просто так рада тебя видеть, – говорю я. Ее светло-русые бровки опускаются, как будто даже она знает, что пла́чу я вовсе не из-за этого.
– Ладно, так вы не возражаете, если мы немного пообщаемся у меня в кабинете, Бет? – слышу я голос Зои. – Поппи, ты не побудешь с Вандой еще немного? Я хочу поговорить с твоей мамой.
На лице у Поппи проскакивает беспокойство, но оно быстро сменяется улыбкой, когда Ванда берет ее за руку и ведет в зооуголок. У них там появилась гигантская африканская улитка, которую Поппи находит очаровательной.
В кабинете Зои говорит мне, чтобы я ни о чем не волновалась. Но когда я объясняю ей, что Тому теперь предъявлено обвинение, ее расслабленное было лицо заметно напрягается. Меня несколько удивляет, что подобное развитие событий стало для нее новостью – я бы подумала, что сплетни уже дошли абсолютно до всех. Она неловко ерзает на стуле, потом откашливается.
– Очень жаль это слышать… Должно быть, непросто вам сейчас приходится. Послушайте, я здесь вовсе не для того, чтобы о чем-то судить… – Уже от одних только этих слов у меня начинает крутить в животе. Зои явно считает Тома виновным. И неужели каким-то боком и меня тоже? – Наша ответственность перед Поппи требует создать такие условия, чтобы на нее это никоим образом не повлияло, пока она находится на нашем попечении. Я имею в виду внутренние и даже в какой-то степени внешние факторы. Но я никак не могу контролировать то, что происходит за пределами этих стен, Бет.
– Нет, нет, я все понимаю. Я просто хотела попросить вас уделять ей чуть больше внимания – проследить за тем, чтобы другие дети или персонал не стали обращаться с ней как-то по-другому.
– Дети слишком малы, чтобы что-то понять. Крайне маловероятно, что они будут вести себя как-то по-другому.
– Они могут нахвататься всякого от своих родителей. Готова поспорить, что у тех найдется что сказать о моей нынешней ситуации. – Непроизвольно сжимаю пальцами колени – эта мысль опять заставляет меня занервничать.
– Мы, конечно, будем повнимательней присматривать за Поппи, прислушиваться к подобным разговорам и пресекать их в самом зародыше. Мы хотим, чтобы детский сад стал для нее безопасным убежищем – местом, где она могла бы спокойно расти и развиваться. – Зои протягивает руку и кладет свои руки поверх моих, ласково сжимая их. – Все с ней будет в порядке, Бет. Дети – на удивление гибкие существа.
Перед моим мысленным взором проскакивает воспоминание о том, как мой отец бросил меня.
Так ли это на самом деле?
Поскольку мой собственный опыт говорит об обратном.
