Хочу крикнуть – да, поставьте меня под это свое сраное суицидное наблюдение, потому что моя гребаная жена только что предала меня! Она уже узнала? И поэтому решила сейчас пойти против меня? Я полностью доверял ей! Бет обещала поддержать меня – она знала, что это было всего лишь трагическим стечением обстоятельств. Знала, что я не хотел причинить им вред.
Но я это сделал. Я и вправду хотел причинить им боль. И хотя Бет поверила мне, когда я заверил ее в обратном, есть вероятность, что нечто выясненное ею в корне изменило ее мнение. Об этих якобы несчастных случаях. Обо мне.
Бью кулаками по вискам. Снова и снова.
Я не верю, что Бет способна предоставить этой долбаной полиции улики, которые помогут осудить меня. Я нужен ей. Я нужен Поппи.
Больше у них никого нет.
Это ведь всего лишь обычные полицейские штучки, не так ли? Мэннинг и Купер делают это, чтобы посмотреть, как я отреагирую. Все это бессовестное вранье.
Ничего у них нет.
Позволяю своим рукам безвольно повиснуть по бокам.
– Извините, – говорю я двум надзирателям, которые подхватили меня с двух сторон и уже тащат из зала обратно в мое крыло. – Я в порядке. Действительно в порядке. Не обращайте внимания. Все уже прошло.
– Не хочешь пообщаться с психотерапевтом? Или со священником? По-моему, это была бы неплохая мысль, Том.
Слышу эти слова, не вникая в их смысл.
Бет не предавала меня, она бы никогда этого не сделала!
Лживые уроды… Я не куплюсь на их фокусы.
Обдирая коленки о шершавые доски, ползу сквозь тесное пространство под крышей, чтобы добраться до коробки. Детектив-констебль Купер очень хотела поскорей получить ее, но позволила мне подождать до сегодняшнего утра – не стала получать ордер на обыск, чтобы изъять ее самолично, за что я ей очень благодарна.
Купер светит фонариком сквозь чердачный люк, но мне это и не нужно. Я точно знаю, где что находится – здесь хранится всего несколько картонных коробок. Нерешительно застываю, как только нахожу нужную – ощупываю внешние края и пытаюсь поддеть пальцами коричневую бандерольную ленту, которой я заклеила клапаны. Внутри скрывается прямая отсылка на Фиби Дрейк – студентку-второкурсницу, с которой Том познакомился в Лидсе. Девушку, которую он «случайно» подтолкнул к смерти.
Я уже просмотрела все, что можно было узнать о ней, – сразу после признания Тома. Нашлось не так уж и много. Обычная история с трафаретным заключением – смерть в результате несчастного случая. Никто не знал, что Том имеет к этому хоть какое-то отношение. Никто не знал, что они были вместе, пусть даже и совсем недолго. Ни один свидетель не заявил, что видел его с нею в тот вечер или днем ранее, когда он привел ее к себе. Том сказал, что его даже не допрашивали – он лишь «слышал» какие-то слухи на этот счет в университете. Все говорили, что это не более чем трагическое стечение обстоятельств – лишнее напоминание студентам о том, что нельзя напиваться настолько, чтобы уже не сознавать, где находишься, что опасно шляться по ночам в одиночку.
Тому это сошло с рук. Ему повезло.
Но полоса удач только что для него закончилась.
– Держите. – Опускаю коробку в люк и слезаю обратно по лестнице.
– Спасибо, – говорит Купер. Глаза у нее горят, зрачки расширены – она явно возбуждена.
– Сожалею, что не отдала эту вещь раньше. Том сказал мне, что это его свитер, когда я случайно нашла ее. Мол, сел при стирке. – Издаю короткий резкий смешок. – Я сохранила его, хоть и обещала сжечь.
– И что же побудило вас его оставить? – Купер прищуривается.
– Какая-то часть меня не поверила рассказу Тома – достаточно большая часть, чтобы помешать мне уничтожить эту вещь. Подумалось, что будет разумно придержать ее – по крайней мере, какое-то время. А потом я и думать про это забыла.
– Да ну? – Купер подозрительно смотрит на меня. – Вы забыли о том, что ваш муж признался вам в убийстве двух женщин?
В ее тоне так и сквозит скептицизм.
– Нет, этого-то я не забыла. Я имею в виду свитер – я задвинула его куда-то в самую глубину головы. Мне пришлось научиться хоронить кое-какие вещи.
Проклинаю себя за этот выбор слов, ожидая новых въедливых замечаний от Купер, но она все с тем же задумчивым видом баюкает коробку в руках, словно ребенка.
– Справились? – Из-за угла появляется голова Адама. Он любезно присматривает за Поппи – я выдала девочкам пару тарелок, чтобы они разрисовали их, пока ждут. Раннее утро, суббота, в кафе только мы – Люси открывается не раньше девяти, так что никто не увидит, как Имоджен Купер уходит с еще одной уликой под мышкой.
– Да, сейчас я подойду, – говорю я. Он кивает и уходит. Его вмешательство нарушает тот транс, в который впала Купер.
– Заботливый малый, а? – спрашивает она, кивая головой туда, где только что скрылся Адам. Отвечаю не сразу, и моя нерешительность, видимо, играет против меня.
– Его дочка и Поппи ходят в один садик, – наконец произношу я в качестве объяснения. – Мне уже приходилось просить его, чтобы он забрал Поппи вместо меня, когда я ездила к вам в отдел и навещала Тома.
