Искали очередного шпиона, партизана, доносчика, предателя или как их там еще называли, но проверка была жесткая. Допрашивали всех. И состав гестапо отличался от тех, кто возглавлял лагерь и ближайший штаб при нем. Это были страшные люди, как внешне, так и по поведению.
В те дни над крышей крематория белый дым не исчезал. Я даже боялась представить, сколько невинных людей погибло. И кому какая версия досталась, по которой вынуждены были попасть в печь.
Спустя несколько дней проверяющие покинули территорию. Для персонала было дано распоряжение привести все в порядок, нагрузка выдалась для каждого. Я была отправлена в прачечную, по дороге в которую увидела Ганса. Он был на площадке с другими офицерами, где были установлены турники. Я никогда не видела его там, но его фигура говорила об обратном, что он хорошо натренирован, имея такое спортивное телосложение.
Как только он исчез из поля моего зрения, я старалась не оборачиваться, а идти по назначению. Но его образ вновь застрял в моей голове. На нем были брюки или что-то в этом роде, белая майка и больше ничего.
Оставив грязное белье и взяв чистое на замену, я направилась обратно. Решила пройти мимо той самой площадки, не поднимая глаз вообще. Шла по тропинке, опустив голову, смотрела себе под ноги и постоянно повторяла про себя: «Маша, иди куда шла и не смей на него смотреть!» Как только я миновала тот самый участок, успокоилась и, подняв голову, решила следовать дальше, тут же мне путь резко перегородил Ганс! Он стоял передо мной в той самой майке, грудь была влажная и плечи тоже, немного капель пота на лбу, рот приоткрыт, а его глаза пристально смотрели на меня. Он взял в моей корзине полотенце, лежавшее сверху, и обтер им лицо, а потом шею, грудь и плечи. Улыбнулся и произнес:
– Ты же не против?
– Нет, что вы.
– Почему больше не приходишь?
– Меня к вам не посылают.
– А хотела бы?
Последний его вопрос меня ввел в ступор, и я немного растерялась, не зная, что ответить. И так как пауза затянулась, решила быстро ответить:
– Мне нравится моя работа. Я была бы рада привести в порядок ваше жилище.
– Ты не ответила на вопрос. Хотела бы ко мне прийти?
– Господин капитан, при всем уважении к вам я…
– Мария, я задал вопрос.
– Да.
– Я тоже. Я очень хочу, чтобы ты ко мне пришла. Я скучал, если честно.
От последней его фразы я чуть сознание не потеряла. Меня словно кипятком обдало, не знаю, с чем еще сравнить это ощущение, но это правда. Я словно ошпаренная стояла.
– Мне надо идти.
– Да, конечно.
– Всего вам доброго, Господин…
– Мария. – Ганс взял меня чуть выше локтя, огляделся по сторонам, убедившись, что никто не видит, и продолжил: – Меня зовут Ганс.
– Я знаю. Но я не могу.
– Когда мы наедине, можно.
– Хорошо.
– Я правда думал о тебе. А сейчас иди. Я надеюсь, скоро увидимся.
Шла ли я в тот момент, не знаю, но земля будто сама включила скорость и быстро доставила меня до пункта назначения. Крылья за спиной – вот какое ощущение я испытала!
Остаток дня я провела в отличном настроении, все успела проделать и была настолько счастливой, что даже не почувствовала усталость.
Ночью вспоминала дневную встречу с Гансом. Мне хотелось услышать эту фразу вновь и вновь: «Я скучал…» Мне казалось, нет ничего приятнее этих слов. Он скучал, он думал, что это могло бы значить?
Сначала я провалилась в свои фантазии, а потом вспоминала слова Эммы. Но я решила: что такого, если просто буду думать о нем?
Утром по распоряжению Эммы я была полностью загружена делами на кухне. Днем на кухне горничные говорили о чем-то личном, обсуждали новых конвоиров, но такого рода разговоры пресекались, все должны быть заняты своим делом.
Так, спустя несколько дней все вернулось в обычный ритм, после проверяющих, лишь белый дым напоминал о том, что надо быть всегда начеку.
Солнце всеми своими жаркими лучами давало знать, что уже последние дни весны сменятся на летние. Ганса я больше не встречала. Были моменты, когда я его вспоминала, и мне было грустно от этого. Но считала, что так даже лучше. Мучить себя вопросами, к чему тогда была та фраза, я больше не могла, поэтому просто пережила этот период и вернулась к своим обязанностям.
– Мария, – подозвала к себе Эмма, – господин майор Отто вернулся, отнеси ему обед, он недавно с дороги.
– Вернулся? Майор?
– Неуместный вопрос задаешь, Мария. Господин Ганс Отто получил повышение.
– Прошу прощения.
– Возвращение на самом деле внезапное, не успели подготовиться. Если он попросит произвести уборку, выполни поручения. Поняла?
– Да. Я все поняла. С вашего разрешения я только сниму передник, он сильно испачкан.
– Можешь переодеться. Ступай. Но только быстро. Остынет.
– Да, фрау Эмма. Конечно.
Я забежала в комнату горничных, умылась с мылом, переоделась в чистое платье, привела волосы в порядок и сама не знаю почему, но с учащенным сердцебиением и в каком-то предвкушении направилась к Гансу.