– Хорошо. Ты уезжал?
– Да, я был в городе. Так надо было. Плюс допросы после визита гестапо. Не забивай голову. Сейчас все нормально.
– Я поняла. Кстати, поздравляю.
– А, это… ну да… Спасибо. Мари?
– Да?
– Ты очень красивая. Необыкновенная. И словно загадка для меня. Но мне это нравится. Меня это возбуждает, что ты словно закрытая книга. И я хочу тебя изучать постепенно. Я хочу наслаждаться каждым моментом. Понимаешь? Не все в моих силах, но поверь, я думаю о тебе каждый день. А сейчас тебе надо идти. Сегодня уборка не требуется. Скажи фрау Эмме, что я попросил тебя прислать ко мне завтра.
– Хорошо.
– И вот еще, чуть не забыл, сейчас.
Ганс полез во внутренний карман кителя и достал прямоугольную тонкую коробочку. И вручил мне. Продолжая наблюдать с улыбкой на лице, как я отреагирую.
– Открой.
– Что это?
– Я хочу, чтобы ты посмотрела.
Я потянула красную ленту и приподняла верхнюю часть упаковки. Перед глазами под прозрачной бумагой лежали чулки. Тонкие, совсем невесомые и приятные на ощупь.
– Это же шелк? Боже, это ведь шелк?
– Да.
– Это так красиво. И это так приятно, Ганс…
– Я рад, что тебе понравилось. Прости, я не могу дарить тебе цветы.
– Цветы?
– Ну да, девушки ведь любят цветы?
– Наверное. Точнее, да, конечно, любят. – Я пыталась вспомнить, кто мне дарил цветы, но такого не было никогда.
– Тебе было бы сложно объяснить, откуда букет, поэтому пока так.
– Но и это не так легко скрыть. Ты же знаешь, комнаты горничных подлежат осмотру, как и личные вещи.
– Я хочу, чтобы ты их носила. Под платьем не будет видно.
– Качество может выдать.
– Они практически не видны. Я правда хотел сделать тебе приятное.
– Спасибо большое. Мне действительно пора.
– Мне тебя очень не хватает. До завтра, Мари.
Ганс нежно поцеловал меня в лоб, а потом в нос и губы. Прижал к себе, вдохнув мой запах, и проводил до дверей.
Стараясь не попадаться на глаза кому-либо, прижимая к груди подарок мужчины, в которого влюбилась, я вернулась в дом.
Каждый раз, когда требовалась уборка в доме Ганса, мы могли с ним иногда видеться. Постоянно он не мог находиться рядом и чаще отсутствовал, а я не могла с ним быть тогда, когда он был свободен. Но при каждой возможности Ганс приходил в дом, чтобы просто меня обнять и поцеловать. Мы успевали о чем-то еще поговорить, но и на это времени нам не хватало.
Я безумно по нему скучала и думала постоянно. Всего несколько редких встреч для меня сделали очень важные выводы, как сильно был мне дорог этот мужчина, как сильно я его хочу. Но нам надо было быть очень осторожными.
В один из дней намечался ужин для гостей. Среди приезжих были не только офицеры, но и двое мужчин в гражданском. Эмма дала нам понять, что будут высокие гости и нам необходимо постараться, подготовить все на высшем уровне. Для нас, горничных, также было распоряжение привести себя в порядок, чтобы никаких посторонних запахов при подаче пищи не присутствовало. Пожалуй, это было самое строгое правило, приводить себя в порядок после изнурительных работ, но того требовала Эмма и тщательно следила за этим. График наших критических дней также был в распоряжении Эммы, это было как некое предостережение, чтобы в зале с гостями не допускать «грязных» женщин. А еще тем самым отслеживалась нежелательная беременность. Задержки допускались, но не более чем на месяц.
Все шло как требовалось, к концу ужина гости переместились в зону лаунж-бара, где вели беседу и употребляли крепкие напитки. Спустя время всех пригласили на чай, и мы стали им подавать десерт. Один из мужчин в гражданском перегородил мне путь с подносом и спросил, как меня зовут:
– Твое имя?
– Мария.
– Мария. А ты знаешь происхождение своего имени?
– Да. Мне это известно.
– Ну что же, раз у тебя такое имя, пусть будет. Ты ведь не еврейка?
– Нет.
– А скажи нам, Мария, вот тут у нас спор вышел. Когда человеку делаешь хорошо, а он это не ценит. По-твоему, это какой человек? Плохой?
– Если однажды незрячий начнет видеть, первое, что он бросит в своей жизни, так это палку, которая ему помогала передвигаться. Все хорошее быстро забывается, кажется, так говорят.
– Мария, да ты умная девушка. Господа, вы слышали, что сказало это милое создание?
В окружении все стали комментировать мои слова, но негатива я не почувствовала. И тогда я немного выдохнула. Говорящий со мной посмотрел через мое плечо и воскликнул:
– Добро пожаловать, господа офицеры, заждались. А вас, штурмбаннфюрер, говорят, все время ждут.
Я услышала знакомый голос за спиной. Это был Ганс. Он поприветствовал присутствующих и прошел в комнату. Я продолжала стоять с подносом в руках, не оборачиваясь.
– Герр майор, вы все пропустили. У нас вот тут очень душевный разговор был с этой милой горничной. Я и подумать не мог, что здесь работают такие умные девушки. Кстати о девушках, говорят, они вас все время ждут, как и мы в этот вечер.
Все рассмеялись и тут же подхватили это за некий тост, похлопывая по плечу Ганса. После чего самый главный оратор вспомнил про меня и произнес:
– Мария, вы можете идти, но я надеюсь, вы к нам еще вернетесь.