Я откланялась и быстро покинула помещение. Вернувшись на кухню, столкнулась с Эммой. Она посмотрела на меня и отвела в сторону от дверей.
– Мария. Ох… Ладно, я сама виновата, что тебя отправила к ним. Что же они все тебя цепляют? И что же ты есть на самом деле?
– Я не понимаю вас, фрау Эмма.
– Все ты понимаешь, просто умеешь держаться. Да и скрытная ты очень. Возможно, это здесь при мне, не знаю. Но ты вот сама по себе.
– Вы же знаете, в каком я положении. И не по своей воле здесь оказалась.
– А могла бы быть еще в худшем месте. Радуйся хотя бы тому, что имеешь.
– Я благодарна вам за многое. Можно вас попросить, не отправляйте меня больше к гостям.
– Но это уже не нам решать. Но я что-нибудь придумаю. Отнеси лучше остатки еды в псарню, сейчас соберу.
Я взяла еду для собак и направилась по еле освещенной тропинке к вольерам. Передав все, что требовалось, посмотрела на псов, приблизилась немного, помахала им рукой и отправилась обратно. Не успела я дойти до угла дома, как кто-то, прикрыв мне рот, тут же затащил меня в более темное место. Это был Ганс.
– Что ты тут делаешь?
– Это ты, что тут делаешь? Почему не на кухне?
– Эмма отправила в псарню.
– Понятно. Я смотрю, она тебя любит на растерзание отправлять, – Ганс слегка засмеялся, а потом продолжил: – Ладно, я шучу. Хочу тебя увидеть сегодня.
– А сейчас не считается?
– Сейчас нет. Не бойся, тот, кто с тобой разговаривал, он тебе ничего не сделает. Но я очень тебя прошу, будь осторожнее. Ты создание, о котором можно только мечтать. И как мне только в этом повезло.
– Как и всем твоим девушкам с тобой.
– Ну уж нет… Ты же не будешь об этом со мной говорить?
– О чем?
– Про других девушек? Я ведь не веду с тобой разговоры про мужчин. Понимаешь, о чем я?
– Понимаю. Больше не будем к этому возвращаться.
– Мари, сейчас иди в дом. Я дам распоряжение Эмме, чтобы она тебя ко мне потом прислала. Не спрашивай сейчас только ничего. Хорошо? Я просто хочу тебя увидеть.
Я вернулась в дом и приступила к мытью посуды. По голосам было понятно, что вечеринка в самом разгаре. Ганса я слышала изредка. Да и не могла толком разобрать, о чем шла речь.
Какое-то ожидание или волнение. Не понимала, что происходило со мной, но мне отчего-то хотелось к Гансу, и это было не просто желание увидеть, а побыть в его объятиях.
Я услышала, как в холл вышли люди, в их числе был и Ганс. А потом разговор его с Эммой:
– Пришлите ко мне Марию, пусть принесет горячий чай. Мне нездоровится что-то уже второй день.
– Я приготовлю вам отвар. Распоряжусь насчет горничной. Доброй ночи, господин майор.
– Благодарю.
На этажах затихло, я домыла посуду и стала ждать, когда Эмма меня отправит к Гансу. Дав мне все необходимое, она произнесла напутственные слова:
– Он всегда хочет видеть именно тебя. Понимаю. Но не расслабляйся, Мария, мы не в санаторном доме. Отнеси все, что требуется, выполни и возвращайся. Я сейчас всех отпущу отдыхать.
– Доброй ночи, фрау. Не волнуйтесь, я обо всем помню.
– Это хорошо. И вот еще что, когда сидишь с другими горничными, прикрывай получше щиколотки платьем. Чулки. Они тебя могут выдать.
– Фрау…
– Молчи. Ступай.
Я вышла в полную темноту, по местам, как обычно, располагались конвойные. Я знала, где проходить, чтобы на меня свет не попадал. Не хотела, чтобы охранники меня видели, хотя ничего такого не случилось, но лучше пройти без лишних допросов по пути.
Постучала в дверь, и на пороге меня встретил Ганс с широкой улыбкой на лице.
– Если бы мне однажды сказали, что я полюблю так сильно девушку, которая так вскружит мне голову, никогда бы не поверил. Раньше я думал, что про любовь это лишь слова с определенной целью, но не со смыслом. Казалось бы, произнес эту фразу и этого достаточно, чтобы в тебя влюбились по-настоящему. А когда сам влюбляешься, эту фразу не так-то просто и произнести, только при определенном моменте, когда внутри все горит. А ты пытаешься сдержаться, воздержаться даже, где-то удержать эти слова и не дать им выйти на волю. Почему это вдруг произошло, у меня нет этому объяснений. И все эти сложности, и все эти запреты. Почему как любовь, так обязательно с испытанием для влюбленных? Хотя мне кажется, об этом говорю и много только я. Мария, я люблю тебя…
– Там, на перроне, я увидела тебя впервые. Ты стоял и смотрел сверху вниз на все и на всех. В тот день я видела много лиц. И они были все разные. Много слез. Много боли в этих лицах было. Были лица, которые являлись виновниками тех самых грустных. Но только лишь одно не было схожим с другими. Твое! А точнее, твои зеленые глаза, в которые я влюбилась с первого взгляда…
– Мари…