- Ты мне не противен. – Мелисса решилась и, протянув руку, осторожно провела пальцами по длинным волосам. Гуннар, видно, тоже только что готовился ко сну, потому что волосы были неубраны и слегка влажные на концах. – Даже когда я пыталась представить… – Ее голос сорвался, но Гуннар понял, что она пыталась представить. Поймав ее руку, он бережно поцеловал ее в ладошку, но ничего не сказал, призывая продолжать.
- Но мне ужасно неловко, что весь дворец судачит о предстоящей ночи. Как подумаю, что за нами закроется дверь, а они все там будут сидеть и думать… И точно знать, что мы делаем…- Она поежилась, зябко поведя плечами.
- И только?! – В голосе Гуннара было столько облегчения, словно Мелли только что сняла с него тяжкий груз.
- Только? Тебе, наверное, не привыкать, а мне…
- Да, Мелли, ты права, мне не привыкать жить в стеклянном доме. Но дело даже не в том. О нас, конечно, посудачат сегодня-завтра. И без пары сальных шуточек не обойдется, как не обходится без них ни одна свадьба: хоть в замке, хоть в древне. Но вечером, когда мы уйдем, большинству гостей уже будет не до нас.
Кого-то свалит обильная выпивка и сытное угощение. Кто-то, распаленный теми самыми шуточками, займется своими наследниками, вместо того, чтобы думать о наших. А кто-то вообще приедет на эту свадьбу не ради нас, а ради важных переговоров и заключения выгодных союзов.
В общем, Мелли, когда тебе снова станет неловко, вспомни о том, что большинству этих людей нет до тебя лично никакого дела. Ты для них – всего лишь фигура на службе Короны. А потом, наутро после свадьбы, мы уедем, как я и обещал. И там мы будем только вдвоем: ты и я. И старый замок. И озеро у подножья холма. И там ты сможешь делать все, что захочешь: принять меня благосклонно или выставить из своей спальни, даже побить подушкой, если вздумается… или придушить ею же.
- Ты хочешь сказать, я зря себе все напридумывала? – Мелли было немного стыдно. Сейчас, когда Гуннар говорил так легко и уверенно, ее страхи казались глупыми даже ей самой.
- Нет, не зря. Ты открыто назвала свои страхи, а они этого очень не любят. Страх – это твой враг. Чем больше ты от него прячешься, тем сильнее он становится. Но зная его в лицо, ты всегда можешь найти способ с ним бороться.
- Это только для рыцарей. – Пробормотала Мелли.
- А я и есть – рыцарь, хотя на службе и обхожусь без доспехов. А ты… Ну-у, раз ты служишь Короне, то, наверное, ты тоже теперь – рыцарь, хоть немножко.
- Болтун! – Мелли рассмеялась.
- Не болтун, а дипломат! – Гордо выпятив грудь, рассмеялся Гуннар в ответ. Зато ты теперь нее боишься. Так что как дипломат я – очень даже неплох.
- Ты и так – очень даже неплох. – В темноте было легче решиться и прошептать слова, развязывающие мужчине руки, позволяющие сделать следующий шаг.
- Мелли… – Голос Гуннара звучал хрипло, словно внезапно сел. – Мелли… Ты понимаешь, что ты сейчас предлагаешь?
- Я? – Опомнившись, Мелли отодвинулась от жениха и, на всякий случай, подтянула одеяло повыше. – Нам же нельзя, ну… до свадьбы! И вообще, нам даже видеться нельзя, говорят, плохая примета.
Конечно, Мелисса прекрасно понимала, что Гуннар не станет набрасываться на нее прямо сейчас. Но осознание, что она невольно спровоцировала мужчину, отрезвляло и пугало одновременно.
- Мелли, – казалось, ее паника немного отрезвила и Гуннара, – нас завтра будут благословлять именем Творца. Какие тут могут быть плохие приметы?!
- Ты думаешь, они не сработают?
- Издеваешься, да? Мелли…
- Прости, я сама удивляюсь, что на меня в последние дни находит. Я словно на качелях…
- Мелли, можно я тебя поцелую? – Этот вопрос был задан настолько будничным тоном, что Мелисса кивнула, даже не задумываясь над смыслом вопроса.
И только когда крепкие мужские руки осторожно притянули ее поближе, а мягкая бородка защекотала лицо, она поняла, что Гуннар не шутил.
- Ты только не дерись, ладно, – шептал он тем временем ей на ухо. – Мы лишь немного прорепетируем, чтобы завтра перед алтарем ты не смотрела на меня такими испуганными глазами. А с синяком на лицее я буду выглядеть, мягко говоря, глупо.
Мелли осторожно подняла руки и прижалась ладошками к широкой груди, не обнимая, но и не отталкивая, ничего не говоря. Хотя мысленно она уже злилась на Гуннара за то, что он все время только нагнетает обстановку. Если бы не правила приличий, она бы давно уже прервала эти объяснения: „Целуй уже… дипломат“. Но, помня о своем достоинстве, только слегка склонила голову, соглашаясь.
Поцелуй был долгим. Гуннар действовал осторожно, продуманно, совсем не так, как в первый раз. Он, словно сам пробовал редкое лакомство, или, наоборот давал распробовать его Мелиссе. За первым поцелуем последовал второй…
Принц действовал деликатно, не переходя границ и, одновременно, утверждая свои права. Он то легко касался волос Мелли, то легкой лаской проводил пальцами по руке выше локтя, то осторожно очерчивал пальцами четкие линии скул… В этом не было ничего запретного, но было так волнительно.
