– Мне пора.
– Мне так жаль. Лидия…
Он собирается что-то добавить, но мне нужно выбраться отсюда. Я разворачиваюсь и как можно быстрее ухожу по коридору. Спускаюсь не на лифте – по лестнице. Бегу по ступеням. Не знаю, встречается ли мне кто-то на пути в студию. Не знаю, видит ли кто-то, что у меня в руках. Пропитанное кровью Бена полотенце оставляет капли на бетоне до самой моей двери. Тонкие розовые ручейки, бежавшие по коже Бена, теперь собираются на моей руке и омывают кисть. Рефлекторно я поднимаю руку к лицу и слизываю.
Я высасываю кровь Бена из полотенца, кажется, часами. Я лежу на полу, свисающая из моего рта ткань распласталась по груди. Я в блаженстве. Я не могу полноценно описать, каково это – чувствовать в своих венах, бегущих к сердцу, человеческую кровь вместо свиной, кровь существа с двумя ногами, высокого и красивого, и различать в ее вкусе намеки на что-то: на еду, и воспоминания, и события, рождение, болезни и выздоровления, любовь, и горе, и страх. Я кажусь себе огромной; как будто если встану и брошусь к стене студии, то просто проломлю ее. Я будто способна раздавить машины и людей снаружи, целые семьи одной ногой и разбивать криком витрины. Я бы притянула солнце, и мои волосы поглотили бы его, и они бы росли, и росли, и заполонили бы все небо, и превратили бы день в ночь. Я сотрясала бы саму землю; сонные маленькие кроты и кролики выглянули бы из нор, и я бы срывала их, как бобовые ростки, и заглатывала целиком.
Приемная «Розового сада» предлагает развлечения для ожидающих любого возраста: проволочный лабиринт с разноцветными бусинами для развития мелкой моторики – подобные можно увидеть в холле практически любого банка, одна из развивающих книжек про Нодди для дошкольников, Vogue двухлетней давности для подростков, альманах для новобрачных, что-то из желтой прессы, журнал о сельскохозяйственной технике, о дизайне интерьера, о материнстве, а также телепрограмма. В веере красочных изданий на кофейном столике – все стадии жизни. Не представлена, думаю, только одна – заключительная; она – по другую сторону внутренней двери, в других комнатах «Сада». Я сижу перед лабиринтом, веду по проволоке желтую бусину. Это замечательно успокаивает. И я перемещаю красную бусину, потом голубую, потом зеленую. Довожу каждую ровно до середины проволоки, а не до конца. Потом возвращаю все на исходные позиции и повторяю процесс.
Я пришла почти на сорок пять минут раньше. Доктор Керр назначил встречу на половину одиннадцатого. Сейчас всего десять. Экспресс с Сент-Панкраса в Маргит отправляется раз в час, так что приехать к конкретному времени не так просто. Альтернатива – медленный поезд с вокзала Виктория, останавливающийся во всех городках и деревеньках графства Кент. Но я не собиралась появляться в «Розовом саду» так рано. Прогноз погоды в телефоне гласил: «Пасмурно, возможны кратковременные дожди», а по факту сегодня до смешного солнечный день, ни единого облачка. И потому моим планам – насладиться природой, пройтись по полям, попытаться найти ту часть суши, которая в конце концов наполнится морем и отделит самый юго-восток этой области от остальной Британии, – не было суждено сбыться.
Я откидываюсь на спинку стула. Смотрю вверх, на полистирольные плитки. Начинаю считать точки на той, что находится прямо у меня над головой. Одна, две, три, четыре… двадцать шесть, двадцать семь… Ковыряю кожу возле ногтя. Немного переборщила – палец заболел, порозовел и припух. Ждать довольно скучно. Хотя выехать из Лондона на одно утро приятно. Перевожу взгляд с потолка на ковер. Между ворсинками довольно много крошек. Интересно, как часто тут убираются.
– Я… вижу… тебя. Я вижу, что ты здесь, я
Внутренняя дверь приоткрыта, и кто-то смотрит через щель. Быстро сажусь прямо.
– Я вижу тебя. – Голос хриплый. Это мужчина. –
– Э-э-э… Здравствуйте, – говорю я.
Дверь открывается чуть пошире, но мне все еще почти не видно человека по другую сторону. Только несколько клочков светло-серых волос, изгибающихся под странными углами, как будто их сломали. Они забираются в комнату словно бы самостоятельно, как паучьи лапки, а мужчина остается в тени.
– Я вижу, кто ты такая, ты отвратительная… ты отвратительная… – Доносится звук, похожий на плевок. – Все вы отвратительны. Узкоглазые. Монстры.
Дыхание замирает в горле.
– Э-э-э… – мямлю я.
И тут из коридора доносится еще один голос – женский:
– Фред, Фред!
Шлепанцы глухо стучат по твердому полу. Кто-то бежит. Фигуры в дверях уже нет, щель с клацаньем закрывается. Слышен второй голос:
– Фред, почему ты не в комнате отдыха? Давай возвращайся туда, тебя ищет Этель.
Тот, кого назвали Фредом, отвечает:
– Я не буду слушать тебе подобных! Варвары, отвратительные…
Шаркающие звуки. Пару секунд спустя дверь снова приоткрывается, и оттуда выглядывает низенькая смуглая медсестра.
– Добрый день. – Она останавливается на пороге.
– Здравствуйте, – отвечаю я.
– Извините насчет Фреда.
– Нет-нет, все хорошо.
