| Better that Sir Percival should doubt my motives, and misjudge my conduct if he will, than that I should be first false to him in thought, and then mean enough to serve my own interests by hiding the falsehood." | Пусть лучше сэр Персиваль осудит меня, но я не могу быть столь низкой, чтобы сначала изменить ему в мыслях, а потом для собственной выгоды скрыть это от него! |
| I held her away from me in astonishment. | Я отстранила ее от себя с изумлением. |
| For the first time in our lives we had changed places-the resolution was all on her side, the hesitation all on mine. | Первый раз в жизни мы с ней поменялись местами: решимость проявляла она, а не я. |
| I looked into the pale, quiet, resigned young face-I saw the pure, innocent heart, in the loving eyes that looked back at me-and the poor worldly cautions and objections that rose to my lips dwindled and died away in their own emptiness. | Я смотрела на бледное, обреченное юное лицо, - в ее взгляде, с любовью устремленном на меня, я видела чистоту, правдивость, благородство, -и все предостережения и доводы, готовые слететь с моих губ, замерли, растаяли, как звук пустой и суетный... |
| I hung my head in silence. | Я молча опустила голову. |
| In her place the despicably small pride which makes so many women deceitful would have been my pride, and would have made me deceitful too. | Будь я на ее месте, мелкое женское самолюбие, из-за которого лгут многие женщины, заставило бы и меня солгать. |
| "Don't be angry with me, Marian," she said, mistaking my silence. | - Не сердись на меня, Мэриан, - сказала она, ошибочно истолковав мое молчание. |
| I only answered by drawing her close to me again. | Вместо ответа я притянула ее к себе. |
| I was afraid of crying if I spoke. | Слезы мои текут нелегко. |
| My tears do not flow so easily as they ought-they come almost like men's tears, with sobs that seem to tear me in pieces, and that frighten every one about me. | Когда я плачу, мне кажется, что рыдания рвут меня на части, я пугаю ими всех окружающих, а главное, они не облегчают моего горя. |
| "I have thought of this, love, for many days," she went on, twining and twisting my hair with that childish restlessness in her fingers, which poor Mrs. Vesey still tries so patiently and so vainly to cure her of-"I have thought of it very seriously, and I can be sure of my courage when my own conscience tells me I am right. | - Много дней, дорогая, думала я над этим, -продолжала она, сплетая и расплетая мне волосы с той детской привычкой вечно что-то крутить в пальцах, от которой миссис Вэзи до сих пор терпеливо и тщетно старалась ее отучить.- Я думала над этим очень серьезно и знаю, что у меня хватит мужества, - ведь совесть твердит мне, что я права. |
| Let me speak to him to-morrow-in your presence, Marian. | Дай мне поговорить с ним завтра - при тебе, Мэриан. |
| I will say nothing that is wrong, nothing that you or I need be ashamed of-but, oh, it will ease my heart so to end this miserable concealment! | Я не скажу ничего лишнего, ничего такого, за что нам с тобой пришлось бы потом краснеть. Но у меня будет легче на сердце, когда этот обман кончится. |
| Only let me know and feel that I have no deception to answer for on my side, and then, when he has heard what I have to say, let him act towards me as he will." | Я хочу знать и чувствовать, что я ничего от него не скрыла, и пусть он сам решает, как поступить, когда узнает от меня всю правду. |
| She sighed, and put her head back in its old position on my bosom. | Она вздохнула и снова прильнула ко мне. |
