| He knew too well, by that time, what his wife's vile reason had been for marrying him, and he felt his misery and disgrace, especially after what had happened to him with Sir Percival, too keenly. | Он слишком хорошо понял к тому времени, почему его жене пришлось выйти за него замуж, и слишком близко принял к сердцу свои позор и несчастье, особенно после того, как сэр Персиваль избил его. |
| The clergyman of the parish put an advertisement in the paper begging him to come back, and saying that he should not lose his situation or his friends. | Приходский священник поместил объявление в газете и просил его вернуться, уверяя, что место осталось за ним и друзья его не покинут. |
| But Catherick had too much pride and spirit, as some people said-too much feeling, as I think, sir-to face his neighbours again, and try to live down the memory of his disgrace. | Но Катерик был слишком гордым, как говорили одни, а по-моему, слишком несчастным, чтобы снова встретиться с теми, кто знал его и был свидетелем его позора. |
| My husband heard from him when he had left England, and heard a second time, when he was settled and doing well in America. | Он написал моему мужу, когда уезжал из Англии, и написал еще раз из Америки, где хорошо устроился. |
| He is alive there now, as far as I know, but none of us in the old country-his wicked wife least of all-are ever likely to set eyes on him again." | Насколько мне известно, он все еще живет там, но, по всей вероятности, никто из нас, а тем более его безнравственная жена, никогда не увидит его больше на родине. |
| "What became of Sir Percival?" I inquired. | - А что было потом с сэром Персивалем Глайдом? - спросил я. |
| "Did he stay in the neighbourhood?" | - Он остался в Уэлмингаме? |
| "Not he, sir. | - Нет, сэр. |
| The place was too hot to hold him. | Все были возмущены его поведением - он это понимал. |
| He was heard at high words with Mrs. Catherick the same night when the scandal broke out, and the next morning he took himself off." | В ту же ночь, как произошел скандал, он, по слухам, поспорил о чем-то с миссис Катерик и на следующее утро уехал. |
| "And Mrs. Catherick? | - А миссис Катерик? |
| Surely she never remained in the village among the people who knew of her disgrace?" | Она, конечно, не осталась жить там, где все знали об этом скандале. |
| "She did, sir. | - Осталась, сэр. |
| She was hard enough and heartless enough to set the opinions of all her neighbours at flat defiance. | Она была такой бессердечной и бесчувственной, что ни во что не ставила мнение своих соседей. |
| She declared to everybody, from the clergyman downwards, that she was the victim of a dreadful mistake, and that all the scandal-mongers in the place should not drive her out of it, as if she was a guilty woman. | Она объявила всем, начиная со священника, что стала жертвой страшной ошибки и что никакие злостные сплетники не заставят ее уехать, ибо она ни в чем не виновата. |
| All through my time she lived at Old Welmingham, and after my time, when the new town was building, and the respectable neighbours began moving to it, she moved too, as if she was determined to live among them and scandalise them to the very last. | В мое время она продолжала жить в Старом Уэлмингаме, а когда я уехала и начали строить новый город и люди побогаче переселились туда, она тоже переехала, как будто решила жить среди них и мозолить им глаза до самого конца. |
