| My first impulse, after reading Mrs. Catherick's extraordinary narrative, was to destroy it. | Когда я прочитал бесцеремонное послание миссис Катерик, моим первым побуждением было уничтожить его. |
| The hardened shameless depravity of the whole composition, from beginning to end-the atrocious perversity of mind which persistently associated me with a calamity for which I was in no sense answerable, and with a death which I had risked my life in trying to avert-so disgusted me, that I was on the point of tearing the letter, when a consideration suggested itself which warned me to wait a little before I destroyed it. | Грубое, наглое с первого до последнего слова, оно с возмутительной настойчивостью связывало меня с катастрофой, к которой я не имел никакого отношения, и со смертью, которую, рискуя собственной жизнью, я хотел предотвратить. Оно вызвало во мне глубокое отвращение. Я хотел было уже изорвать его, когда одно соображение удержало меня, и я решил сохранить письмо еще на некоторое время. |
| This consideration was entirely unconnected with Sir Percival. | Это соображение не было никоим образом связано с сэром Персивалем. |
| The information communicated to me, so far as it concerned him, did little more than confirm the conclusions at which I had already arrived. | Сведения, сообщенные мне миссис Катерик, только подтверждали мои ранние догадки. |
| He had committed his offence, as I had supposed him to have committed it, and the absence of all reference, on Mrs. Catherick's part, to the duplicate register at Knowlesbury, strengthened my previous conviction that the existence of the book, and the risk of detection which it implied, must have been necessarily unknown to Sir Percival. | Он совершил свой подлог именно так, как я это предполагал. Молчание миссис Катерик относительно дубликата метрической книги в Нолсбери подтвердило мою мысль о том, что ни она, ни сэр Персиваль не подозревали о его существовании. Им никогда не приходило в голову, что их преступление можно разоблачить путем сравнения подлинника метрической книги с ее копией. |
| My interest in the question of the forgery was now at an end, and my only object in keeping the letter was to make it of some future service in clearing up the last mystery that still remained to baffle me-the parentage of Anne Catherick on the father's side. | Но само преступление больше не интересовало меня. Я решил сохранить письмо, ибо оно могло понадобиться в будущем для выяснения последней тайны, все еще неразгаданной мною, - о происхождении Анны Катерик. Кто же был ее отцом? |
| There were one or two sentences dropped in her mother's narrative, which it might be useful to refer to again, when matters of more immediate importance allowed me leisure to search for the missing evidence. | В письме ее матери были две или три фразы, над которыми стоило поразмыслить на досуге. А сейчас я был слишком занят своей главной задачей и не мог ничем отвлекаться. |
| I did not despair of still finding that evidence, and I had lost none of my anxiety to discover it, for I had lost none of my interest in tracing the father of the poor creature who now lay at rest in Mrs. Fairlie's grave. | Но вопрос этот продолжал меня интересовать. Я был уверен, что со временем узнаю, кто был отцом несчастной, которая покоилась теперь рядом с миссис Фэрли. |
| Accordingly, I sealed up the letter and put it away carefully in my pocket-book, to be referred to again when the time came. | Я запечатал письмо и тщательно спрятал его, чтобы снова перечитать, когда настанет время. |
| The next day was my last in Hampshire. | Завтра был мой последний день в Хемпшире. |
| When I had appeared again before the magistrate at Knowlesbury, and when I had attended at the adjourned inquest, I should be free to return to London by the afternoon or the evening train. | Побывав у мирового судьи в Нолсбери и на судебном дознании в Уэлмингаме, я мог вернуться в Лондон дневным или вечерним поездом. |
