| Ought we to return with her to Limmeridge, now that she is like herself again, and trust to the recognition of her by the people of the village, or by the children at the school? | Может быть, следовало бы вернуться с ней в Лиммеридж теперь, когда она стала так похожа на себя прежнюю, и положиться на то, что ее узнают жители деревни или местные школьники? |
| Ought we to appeal to the practical test of her handwriting? | Может быть, следует установить экспертизу ее почерка? |
| Suppose we did so. | Предположим, мы это сделаем. |
| Suppose the recognition of her obtained, and the identity of the handwriting established. | Предположим, ее узнают и установят, что ее почерк - почерк Лоры Фэрли. |
| Would success in both those cases do more than supply an excellent foundation for a trial in a court of law? | Но ведь оба эти факта дадут не более, чем основание обратиться в суд, и только. |
| Would the recognition and the handwriting prove her identity to Mr. Fairlie and take her back to Limmeridge House, against the evidence of her aunt, against the evidence of the medical certificate, against the fact of the funeral and the fact of the inscription on the tomb? | Они ничего не будут значить для мистера Фэрли, ибо против этих двух фактов будут: свидетельство ее родной тетки, медицинское заключение о смерти, факт похорон и надгробная надпись. |
| No! | Нет. |
| We could only hope to succeed in throwing a serious doubt on the assertion of her death, a doubt which nothing short of a legal inquiry can settle. | Нам удастся всего только заронить серьезные сомнения в ее смерти. Эти сомнения можно будет выяснить только путем законного расследования. |
| I will assume that we possess (what we have certainly not got) money enough to carry this inquiry on through all its stages. | Предположим, у нас есть материальные средства (а у нас их нет!), достаточные, чтобы взять на себя судебные издержки. |
| I will assume that Mr. Fairlie's prejudices might be reasoned away-that the false testimony of the Count and his wife, and all the rest of the false testimony, might be confuted-that the recognition could not possibly be ascribed to a mistake between Laura and Anne Catherick, or the handwriting be declared by our enemies to be a clever fraud-all these are assumptions which, more or less, set plain probabilities at defiance; but let them pass-and let us ask ourselves what would be the first consequence or the first questions put to Laura herself on the subject of the conspiracy. | Предположим, нам удастся переубедить мистера Фэрли и опровергнуть лживые показания графа и его жены. Но, спрашивается, к чему приведет первый же вопрос, который зададут по этому поводу самой Лоре? Какие это будет иметь последствия? |
| We know only too well what the consequence would be, for we know that she has never recovered her memory of what happened to her in London. | Мы прекрасно знаем, к чему это приведет. Мы знаем, что она абсолютно ничего не помнит об этом периоде. Она не помнит, что произошло с ней тогда в Лондоне. |
| Examine her privately, or examine her publicly, she is utterly incapable of assisting the assertion of her own case. | Будут ли ее спрашивать с глазу на глаз или задавать ей на суде вопросы публично, она все равно будет не способна подтвердить правду своего дела и защитить свои права. |
