Фрэнки медленно подошла к носилкам, на которых лежал мертвый солдат. Она надеялась, что ему не пришлось умирать здесь в полном одиночестве. Это был молодой — слишком молодой — темнокожий парень. У него не было ног, осталась только одна рука, она безвольно свисала с носилок, почти касаясь окровавленной земли.
Фрэнки потрясла его молодость. Ей самой был только двадцать один год, но она чувствовала себя старухой. Все эти парни шли в армию в основном добровольно, а здесь в них стреляли, их рвали на части. Большинство из них были черными, или латиносами, или бедняками, которые попадали во Вьетнам сразу после школы. У них не было родителей, которые, подергав за ниточки, могли бы уберечь их от армии, определить в Национальную гвардию или пристроить в колледж, у многих из них не было девушки, которая согласилась бы за них выйти. Некоторые шли добровольцами, чтобы самим выбрать род войск, иначе во время призыва их бы отправили неизвестно куда.
Потерянное поколение.
Лицо парня было испачкано кровью и грязью. На лбу поблескивала полоска потной чистой кожи, которую раньше прикрывала каска. Фрэнки гадала, кем он был и во что верил. У всех этих ребят была своя история. Каждый из них думал, что будет жить вечно, что у него будет свадьба, работа, будут дети и внуки.
Рядом валялась каска, она подобрала ее. Внутри каски лежал полароидный снимок.
Парень в белом смокинге и черных брюках, на лице очки в роговой оправе. Под локоть его держит чернокожая девушка в длинном платье и длинных белых перчатках.
На белой рамке под фотографией написано: «Выпуск 1966 года». А на обороте: «Возвращайся, Биз. Мы тебя любим».
Фрэнки аккуратно вытерла фотографию и положила парню в карман.
— Скоро ты поедешь домой, — тихо сказала она, коснувшись его щеки. — Для твоей семьи это будет кое-что значить.
Где-то вдалеке прогремел выстрел, раздался взрыв, а затем тишина.
Фрэнки слишком устала видеть смерть молодых ребят. Вместо того чтобы пойти к себе в хижину, она отправилась в Парк. Там были расставлены стулья, показывали фильм. Треск проектора искажал диалог.
Фрэнки понимала, что ни один фильм не избавит ее от одиночества, не сможет притупить нового, острого ощущения приближающейся смерти, но быть среди людей было лучше, чем совсем одной. Она села рядом с Барб, та протянула ей свой стакан.
— Что смотрим?
— «Большой побег».
— Опять?
Свой первый выходной за две недели Фрэнки и Барб решили провести в Парке, они сидели рядом с термоящиком и потягивали шипучку. Барб вслух читала письмо из дома.