Адель стояла у гостиницы «Россия». Гостиница с этого ракурса была большой параллелепипед, поставленный в длину. Горящие окна, нанизанные на воображаемые вертикали. Как будто лифты, застрявшие на разных этажах. Адель смотрела с края площади, не приближаясь. Редкие люди — один-два — входили в освещенные двери.
Прямо рядом с ней:
— Садись.
Адель посмотрела сверху вниз.
— Садись, не бойся.
Адель обошла машину и села.
Машина была просторная, спокойно можно вытянуть ноги. Снаружи она была черная.
— Куда тебе?
Адель сказала:
— Я забыла часы.
Водитель кивнул с пониманием.
В машине было тихо. Тепло. Адель оказалась близко с человеком. За весь бесконечный день, начиная с Костика, она ни с кем близко не оказывалась. Машина тихо ехала — по освещенным улицам, почти пустым.
— Я познакомилась с мальчиками в метро, — сказала Адель. — И поехала с ними в гостиницу «Россия».
— И забыла часы, — сказал водитель.
— Не сразу. Сначала один мальчик… Он хотел, чтобы я с ним имела секс. Он ударил меня…
— Куда?
Адель пошевелилась.
— Сюда. Я ему отказала. Но потом я имела секс с другим мальчиком… И забыла часы. — Чувство юмора к ней вернулось.
— Ты хотела вернуть часы.
— Просто: смешно. Позвонил телефон… Наверное, он испугался, что его застукают. И выставил меня, прямо моментально… Он решил, что я проститутка? Но проституткам же платят деньги. А получилось наоборот!
— Ну и как тебе. Понравился секс?
— Да не особо, — сказала Адель. — Я не проститутка, — сочла необходимым объяснить она, — у меня есть муж. А куда мы едем? — догадалась она спросить.
Они свернули с освещенного шоссе.
— Ремонт дороги. Там, впереди.
Никакого ремонта она не заметила. Если бы она смотрела снаружи — Адель бы сказала, что такая машина вообще здесь не проедет. Но водитель рулил ловко.
Они ехали по темному переулку.
— Вот Татьяна Шлёп-нога, — сказал водитель.
Женский силуэт в темноте.
— Другое имя: Таня-две-копейки. Знаешь, почему ее так зовут?
— Нет.
— Потому что она делает минет в телефонной будке.
— А Шлёп-нога..?
— Это называется алкогольная полинейропатия. Повреждение нервных волокон. Когда-то была первой красавицей.
— Вы что, врач?
— Ага, врач. Хирург-массажист.
Они опять вывернули на освещенный проспект. Три девицы под фонарями стояли прямо на снегу на каблуках, в коротких дубленках. Одна помахала им рукой.
— Подсадим, — предложил водитель.
— Зачем?
— Спросишь, почем они берут. В следующий раз, когда ты окажешься в гостинице «Россия»…
Адель нащупала ручку двери, ей казалось, что незаметно.
— Я тебе показываю тайную жизнь Москвы. — Водитель на нее не глядел. — То, чего ты ниоткуда не узнаешь. А ты говорила про мужа.
— А что я говорила?
— Муж подарил тебе часы, а ты их отдала в виде платы за секс…
— Нет, — возмутилась Адель. — Это мои часы! Я их купила. Я работаю, в Академии наук. То есть, моя мать. Она биохимик. А я пока у нее лаборантом. Пока учусь на заочном… — Они ехали, и рассказ двигался вперед.
— Не знаю, — признала Адель. — Он живет в моей квартире. То есть: в квартире у матери. Там, где мы живем, в другом городе, — он не спросил, и она не стала на этом останавливаться. — Когда я только приехала, — зашла она с другого конца, — я переночевала у первого встречного. Он тоже хотел секса. Почему нельзя просто переночевать в чьей-то квартире?
— …Если я с ним разведусь, — я же к нему нормально отношусь. Он мне ничего плохого не сделал. Но получается, я ему сделаю плохо. Он же не может остаться, в этой квартире у матери. Она даже замуж не вышла; я должна учитывать ее интересы… Да; но при чем тут тогда — «ты меня любишь?»
— Ты ему изменяла? — спросил водитель.
— Не много. Можно считать, что нет.
— А почему?
— Что почему?
— Почему бы и нет.
— Да, — сказала Адель. — Я пошла в общежитие. Я сама так решила. Выбрать какого-нибудь, самого несчастного. Кому точно ни одна баба не даст. Но там был один красавчик… — Она вгляделась в темноту за окном, опять нашаривая ручку двери — успеет она выскочить если что?
— А второй раз не так. Это был Абдулла, он какой-то бандит… Может, рэкетир. Я с ним почти незнакома. Просто напились в одном кафе, «Байкал» оно называется. Там такая публика… скульпторы… Я там всё заблевала, а он — просто мне помогал. Не успела я оглянуться — как мы с ним, вдвоем, в подъезде. Я вообще не хотела! Я сказала ему: ты меня не знаешь, а если… триппер? — Адель хохотнула.
— А он говорит: «издержки производства». Что я должна была думать? Не хватало еще мужа заразить. Пошла к врачу…
— И как?
— Всё нормально, — сказала Адель.
— Как это было? В подъезде — стоя?
— Туда, потом туда. Я все время боялась, что выйдут. Даже протрезвела. Вообще ничего не почувствовала.
— Секс тебе не нравится.
— Почему.
— В гостинице тебе не нравится. В подъезде не нравится.
— А куда мы едем? — спросила Адель.
— Объезжаем гостиницу «Россия».
— Так долго?
— Она же большая. Пять километров по периметру. Там, где ты была, это только один корпус. А их четыре. Ты внутри не заметила?
— Наверное, не знаю. Может быть, если бы подумала. Я просто дошла до лифта.
— Это ночной клуб.
Они ехали мимо дверей. У дверей курили девушки.