У нее чуть не сорвалось «ты звонил». С таким, как Абрамсон, нельзя употреблять доводом допущенную им слабость. И она уже использовала этот разовый ключ, чтоб войти. Нужно было думать быстро, Абрамсон не давал спуску, когда ему вожжа попадала, и меньше всего — ей — а у нее — ни одной сильной идеи: апеллировать к дочери Абрамсона, для которой Верино присутствие в этой квартире — последний гвоздь в отношение к папе?
От отчаяния она зарыдала. Вера вскочила, убежала в ванну, долго умывалась, хлюпая слезами и соплями.
За время, которое она там сидела, Абрамсон изумительным образом смягчился. Он схватил Веру и протанцевал с нею несколько па. Вера, уткнувшись в мягкий живот Абрамсона, с удивлением постигала, что несвойственный ей выброс эмоций был окончательным точным ходом. Мимо любых слов. Она не повисла Абрамсону на шею, не сжимала в объятьях. Ничего такого. Абрамсон отпустил Веру.
— Ты меня подождешь, — пробормотала Вера хриплым со слез голосом.
— Сколько? — спросил Абрамсон.
— Неделю. Мне надо съездить, получить зарплату.
Они посмотрели еще фильм, про пожилых мужчину и женщину, она ему изменяет, но потом она болеет, он ее навещает в больнице, и они сидят на скамейке, он ей дарит книгу со своим посвящением, и она понимает, что ее любовь к нему навсегда. Вере казалось, что он назывался «Дальше — тишина», но это был другой фильм, она потом искала по «Кинопоиску». А тот просто, да, «Объяснение в любви». Вера понимала, что Абрамсон смотрит его про свою умершую жену, хотя у них всё было по-другому — и Абрамсон подтвердил это, сказав резко: «Я не Филиппок», — когда она выразила это в словах.
Утром Абрамсон больше не просил остаться. Но вызвал такси — хотел до Вологды, но Вера отказалась: до трассы, у советских собственная гордость. Она пролетела эти шары метеостанции, не глядя, она уже ехала назад в Тотьму, для нее этой недели, этого пути не существовало. Получит деньги; дозвонится до дочери — она не знала, что скажет. Что-то скажет. Это была предыстория.
Дочь взяла трубку — с десятого раза. Вера попыталась убедить ее, что надо ехать, дочь жестко отвергла. Характером она походила на отца. Но не выказала возражений, когда Вера быстро выпалила заготовленное, что сама собирается, и позвонит ей, что она там увидит. Она не запомнила поезд, потом автобусом, деньги она получила. Вера стояла у двери, из которой как будто только что вышла. Отсюда история.
Она не звонила Абрамсону: телефон он держал выключенным. Но они договаривались. Никто не открывал.
Вера вышла на улицу. Покурила. Было градусов двенадцать, мороз не жжет. За ту неделю, пока она там, здесь было минус тридцать.
Она вошла опять в подъезд и позвонила в квартиру напротив.
— Вы не видели вашего соседа?
Мужик сказал, что видел неделю назад. Она его знала, по рассказам Абрамсона: тот к нему приходил выпивать, последнее время Абрамсон ему не открывал. Неделю назад — это когда она приезжала.
— Мы договаривались, — объяснила Вера. — Может быть, он уехал? — в недоумении. — Вы не знаете, где живет… — она вспомнила имя: — Вовка-таксист!
Мужик объяснил. Вера пошла, пошла-пошла, и зашла в частный сектор. Этого Володю Абрамсон таскал по всем окрестным городишкам, богатый гость, платил с лихвой. И таксист подтвердил, что действительно, возил Абрамсона. Две недели назад.
— Где милиция?
— Надо вскрыть дверь.
В отделении на нее выпялились. Но Вера выглядела так, что они с сомнением поподнимались. По пути Вера рассказала, что их новый житель похоронил жену, он в депрессии. И так как они договаривались — то она беспокоится. «А вы кто ему — дочь?» — «Друг семьи». Они доехали в машине за две минуты.
У двери менты снова засомневались.
— Ломайте, — велела Вера.
Один мент позвонил всё тому же соседу напротив. Сосед вышел к ним на площадку. Второй тем временем разогнался и вдарил с ноги в дверь. Дверь была крепкая, не дрогнула.
Сосед сходил и принес лом и отвертку. Но менты уже вдвоем высадили замок из косяка.
— Ничего не трогать, — предупредил мент. Вера не собиралась ничего трогать. Она прошла сразу в кухню.
Было очень чисто, на столе лежала пачка денег, сверху на распечатанном на принтере листе А4. Менты обошли квартиру, заглянув и в ванную с туалетом, ничего не нашли и присоединились к Вере. Один сдвинул деньги, вместе с оплаченными счетами за квартиру. Вместе с Верой они читали:
«Ушел на кладбище слонов. Труп находится в лесу за мостом через Сухону».
— Кладбище слонов — это что? — сказал мент.
— Это такая литературная метафора, — объяснила Вера. Она здесь больше всех знала про Абрамсона. Больше всех про Абрамсона везде.
— Тут завещание, — подал голос второй мент. Он поднял нотариальную, чин по чину, бумажку и прочитал: — «Все мое движимое и недвижимое имущество завещаю Тюрину, адрес…» Вы не знаете, кто это? — спросил он Веру.
— Знаю, — сказала Вера.
Первый мент вышел уже в комнату, теперь стоял, оглядываясь. — Сколько книг.
— Где это, кладбище слонов? — снова спросил другой мент. — Он здесь по всей округе ездил, — Вера пожала плечами. — Уехал подальше. Мог куда угодно.