— Вы здесь останетесь? — спросил первый. Обращался к Вере. Она их сбила с панталыку этим «другом семьи».
— Зачем? — удивилась Вера. — В гостиницу. — У нее еще оставалось что-то от зарплаты.
Хотя можно было отслюнить из пачки. Она там первая была, в кухне. Никто бы не посчитал.
— Тогда мы это опечатаем.
Они вышли на площадку, и менты наклеили на дверь бумажку.
— Вы когда его искать будете? — спросила Вера.
— Иска-ать… Сейчас уже стемнеет. Завтра, собак вызовем. Приходите в участок часам к двенадцати.
Они расстались, менты уехали в машине, а Вера пошла пешком через всю Тотьму. Была гостиница «Монастырские кельи», где Вера однажды останавливалась, когда Абрамсон не хотел ее видеть. Оплатила за сутки, на больше уже бы у нее и не хватило. У нее с собой был ноутбук, после долгого перерыва знакомые знакомых опять попросили ее сделать сайт. Вера сидела за столиком и писала java-script? jn[kt,sdfz bp отхлебывая из бутылки водки, которой обзавелась по дороге, включив верхний свет — быстро темнело. Тотьма на широте Питера; летом здесь белые ночи, а сейчас, вот. Приехала она в два, сейчас часов пять, Вера не отвлекалась на циферблат.
Она не замечала, что пьет, но от водки становилось только четче, она работала все быстрее и быстрее.
Вдруг в голове наступила кристальная ясность. Вера отпустила руки с клавиатуры.
Вера вышла из гостиницы. Совсем темно, но снег. Снег отражал свет от фонарей. Мороз градусов двадцать.
После центра фонари кончились. Вера двигалась по частному сектору. Она увидела человека, чинившего на обочине грузовую «Газель». Через шагов тридцать она поняла, что надо было попросить у него фонарь. Но не хотелось возвращаться. Подумала постучать в какой-нибудь дом с той же целью. Пока думала, и частный сектор кончился. Вера шла к мосту через Сухону.
Она перешла мост. Высоко над Сухоной он вздыбливался. Сухона была раньше судоходной; а теперь только бабы в тепло половики мыли с мостков, она видела. Заросла вся. Сейчас Сухона в снегу. Тропинки протоптаны насквозь; наверное, проруби. Вера не отвлекалась. Перешла мост.
За мостом лесовозная трасса уходила во тьму, справа и слева лес. Слева стояла беседка. В этой беседке они с Абрамсоном выпивали.
Вера свернула, обошла беседку. Снег глубокий? — не слишком. Шагов еще тридцать. Вера остановилась. Ничего нет. Снег нетронутый лежит, лес. Она постояла; потом пошла обратно.
И тогда она увидела следы.
Луна светила, и с той стороны, откуда Вера пришла, край ямки скрадывал тень. А теперь она повернула — и тень стала видна.
Вера пошла по следам, не очень долго пришлось идти. Она увидела углубление от тела в снегу. След от толстого туловища, с раскинутыми руками и ногами. Обострившимся взглядом она различила место, где он, отойдя, помочился.
И Вера поняла, всей силой своего ума и организма: ничего еще не кончилось! Сын Абрама лег, полежал. Стало холодно, встал. Домой не вернулся — стыдно. Сидит где-нибудь, выпивает.
Как тебя только теперь найти, я найду! Я всегда находила тебя. А ноги Верины шагали по еще уходящим вбок следам. И она нашла.
Абрамсон лежал в распахнувшейся дорогой дубленке, одна нога босая. Сапог рядом. Лицо и борода в инее. Вера присела и потрогала голую руку Абрамсона. Твердая.
Она посидела, потом встала. Целлофановый пакет, там была пустая бутылка из-под минералки. Бутылок из-под спиртного не было. Еще какие-то бумажки, она прочитала там потом стихотворение Пушкина, что-то про «поцелуй — он за тобой». «Твоя краса, твои страданья Исчезли в урне гробовой — А с ними поцелуй свиданья…» Подобрав пакет, Вера вышла из леса. Она позвонила в участок, менты ей записали номер.
— Я его нашла.
— Где?
— За мостом через Сухону, в лесу. Как и было написано.
— А как вы его нашли?
— Просто поняла, где это. Мы с ним там гуляли.
— Ждите нас, сейчас приедем.
Вера ожидала ментов на мосту. За это время она позвонила сначала друзьям и попросила, чтобы положили денег на телефон, в роуминге звонки стоили дорого. Они кинули сразу 800, она только присвистнула. Теперь можно было звонить всем. Она набрала дочь Абрамсона — та сразу сняла.
— Умер он, — сказала Вера.
— Как умер?
— Замерз. Я его нашла, в лесу.
— Как давно?
— Думаю, сразу, как я уехала. Ну, может в течение недели.
Потом она позвонила Тюрину.
— Когда ты видел Абрамсона?
Тюрин был другом Абрамсона и жены Абрамсона, и с Верой он не спешил делиться сведениями — сначала хотел узнать, что скажет на это Абрамсон. И сейчас он начал ту же волынку:
— Что ты хочешь узнать?
— Ладно. — Вера сбросила вызов. Про собственность ему скажут, ее это не касалось. Она подумала: кому еще позвонить? Кто еще хочет узнать про смерть Абрамсона? Было с десяток номеров. Вера спрятала телефон, и стояла курила, глядя на Сухону.