– Алиса, спасибо, дорогая… – А следом, подумав, добавила: – Сегодня мне было не так одиноко.
– И мне очень понравилось. Жду следующего раза.
– Алиса, ты не забыла поставить мне музыку перед сном?
– Не забыла. «Тамаша» Кадыра Мырза Али. В двадцать два тридцать.
– Жарайсың[120].
Үміт әже в тот вечер ходила с улыбкой, часто отвлекалась на свои мысли и как будто не слышала ни внуков, ни их рассказы про работу, которые раньше жадно смаковала за чашкой вечернего чая, не ждала благодарностей за готовую еду, не обижалась, что молодожены закрылись в спальне и включили кино.
Үміт әже в тот вечер куда-то спешила: умылась, надела пижаму и забралась под одеяло уже к десяти часам вечера, словно не хотела опоздать на свидание… к покойному мужу, звезде потока, любимчику профессоров, красивому, кудрявому юноше.
Закрыла глаза, и вдруг в ночной тишине зазвучала любимая песня мужа:
На следующее утро Алиса не смогла разбудить Үміт әже.
Наверное, пожилая женщина захотела остаться под тем деревом в сквере у общежития – с любимым мужем, который ждал ее тридцать лет, пока она вырастит их детей и женит внуков.
– В смысле ты меня украл? – рассмеялась я.
– По казахским обычаям, – самодовольно улыбнулся Асылжан.
– А, ну раз по казахским, это все меняет.
Асылжан лишь подмигнул в ответ.
Минут сорок мы ехали, слушая классную музыку и не проронив ни слова.
– Ты так долго перевариваешь информацию?
– Какую?
– Что мы женимся, наверное.
– О да. Я как раз глотаю слезы, прощаясь с детством. Как-никак скоро прослыву замужней дамой.
– Можешь пореветь. Не сдерживай себя.
– Выдавливаю – не получается… Хотя… вот… накатывает… Это я вспомнила, как ты в детстве своим маленьким писюном цветы в моем дворе орошал. И мне теперь иметь с ним дело. Понимаешь?
Асылжан рассмеялся громко, беззаботно. И именно это мне в нем очень нравилось. Он всегда смеялся над «словечками», называя так мои глубокие умозаключения.
– А почему именно сегодня? Не с той ноги встал?
– Ну, – утвердительно ответил он, – до обеда ждал от пацанов предложений – не дождался. Думаю, что вечеру пропадать? Хотя бы решу вопрос с женитьбой.
– А если я не согласна? Допустим такое? Я, конечно, не смею, но просто давай представим?
– Ты же вчера сказала, что не можешь мне отказать, – продолжал улыбаться он.
– Так разговор шел о том, чтобы захватить тебе из дома бауырсак.
– Бауырсак твоей мамашки залетел нормально, а казахи говорят: «Бери жену, посмотрев на тещу».
– Что-то ты много сегодня на казахов вешаешь. Слабо сказать: «Мое решение, моя ответственность»?
– Мое решение, моя ответственность.
И мы опять замолчали. Тем временем дождь на улице полил стеной, а я вглядывалась в темноту, убеждая себя, что все это окажется тупым приколом.
– То есть твои родственники вовсю готовятся?
– Ага.
– Все роли распределены? Ну, кто там поперек пути ляжет, чтобы я не ушла?
– Зина апа, наверное, – ответил игриво он.
– Да у тебя все схвачено, я смотрю… А ты-то что будешь делать?
– Буду восседать на нашем свадебном ложе и ждать тебя, – многозначительно подмигнул он. – Чего замолчала?
– Свадебное ложе и маленький писюн среди маминых цветочков… Нужно к этой мысли привыкнуть.
– Когда шутки закончатся, давай серьезно поговорим.
– Закончились.
– Балым[122], ты же классная!
– А, ну теперь стало ясно, почему ты вздумал на мне жениться… вот так, украв, как скот. Ты это… Поклянись-ка. Или проверяешь на слабо? – не удержавшись, спросила я.
– Хочешь, позвоню мамке? По громкой связи услышишь, как она будет меня в очередной раз спрашивать, где мы и когда будем.
– А мне не надо никуда звонить? Например, своей маме или в полицию?
– Маме позвонить надо. Сейчас доедем до Караганды, связь будет лучше.
– Сказать ей, что ты меня украл? Чтобы закрыли дверь на ключ, так как я вряд ли приеду из Шымкента в ближайший год?
– Добавь, что ты меня любишь и согласна, и она ляжет спать со спокойной душой.
– Асылжан, я не согласна.
– Почему? – притворно удивился он.
– Потому что.
– Вот и Караганда. Слушай, когда будем подъезжать к дому, наверное, тебе лучше начать брыкаться, что ли. А то больно ты спокойная сидишь, подумают, что радуешься. А ты же хочешь всех и меня убедить, что не согласна, – улыбка не сходила с его губ.
Определенно, Асылжан был счастлив.
– Может, поедим? Я выходила к тебе на ужин, между прочим.
– Захвачу сэндвич и кофе на заправке, окей?
– Начинается. Сначала ужины при свечах, а потом сэндвичи при дороге.
– Не забудь маме позвонить, – обернувшись, бросил он и направился к кассе заправки.