Всем нужна няня. Хотя сыну Райхан, Асланчику, кажется, нужна была только мама. Даже не папа. Куда уж какой-то тете от тридцати до пятидесяти лет. Кстати говоря, последнее – из объявления, которое разместила менеджер в декрете. Там еще на полстраницы шел перечень личных качеств и служебных обязанностей и давалась приписка: «Дома нет ничего ценного, кроме связей в правоохранительных органах». Последнее и вовсе тянуло на угрозу или на статью Уголовного кодекса о превышении должностных полномочий, но на войне за свободу от декрета все средства хороши. Если дать волю Райхан, она и вовсе расписала бы возможные наказания за малейшее неудобство ее чада. Но, взвесив все, точнее свое стремление в кои-то веки надеть белую рубашку и уйти из дома, молодая мама решила ослабить хватку и переписала объявление.
Получилось настолько лаконично, что впору было заподозрить ее в попытке оставить ребенка в опасности. Вместо «Требуется няня» появилось «Ищу няню», полстраницы личных качеств превратилось в емкое «Добрую», а угрожающая приписка – в щедрое «Выходные: суббота и воскресенье».
«Да, так лучше», – подумала Райхан и сделала большой глоток из чашки с налитым еще с утра чаем.
Звонки пошли мгновенно: пенсионерки, студентки, военные в отставке, семьи, которые ищут работу с проживанием и готовы «по-доброму» – с их интонацией получалось «по-свойски» – присмотреть за полугодовалым хозяином дома, пока они, а их четверо, поживут у Райхан в зале. Провисев весь день на трубке, девушка назначила собеседование четырем женщинам.
При личном знакомстве оказалось, что первая собирается ездить на работу к Райхан с другого конца города и ее не смущает, что выезжать она будет в шесть утра и возвращаться почти в полночь. «Все это мелочи! – правдоподобно уверяла она. – Главное, что ребенок, кажется, не нервный». «Вы можете пообщаться с сыном часок, чтобы понять, комфортно ли вам», – предложила вежливо Райхан и в ответ получила бескомпромиссное: «И так все понятно». Хотя тут же, почувствовав, что провалила экзамен на доброту, «няня» добавила почти сердобольно: «Да, малыш?»
Другая все время посматривала на часы, хотя согласилась побыть с потенциальным подопечным часок-другой. «Вы, кажется, спешите?» – не выдержала мама Аслана, наблюдая за «няней». «Вообще-то да. Парень ждет», – смущенно улыбнулась та. «О! Парень?! – выскочило у работодательницы. – Конечно, идите». И женщина пятидесяти лет, покачиваясь, жалуясь на больные колени и даже не спросив, выходить ли ей с понедельника, ушла.
Третьей была прелестная девушка восемнадцати лет, с большими глазами, синей прядью волос и сережкой в носу. Но к ее приходу Рахоня ощутимо устала от собеседований, так что с порога решила хотя бы эту взять за рога и начать с практики. «Я – в спальню, вы – с ребенком тет-а-тет, я буду смотреть через видеокамеру».
Едва закрыв за собой дверь, Райхан упала на подушку и заснула, будто и не оставляла свое сокровище наедине с неформалкой с пирсингом в носу. Проснулась она через два часа и выбежала из комнаты как на пожар. Рывком открыла дверь зала, чтобы застать врасплох сатанинские пляски «няни» (а чего еще ожидать от девицы с синими волосами!), но вместо распятого на кресте сынишки стала свидетельницей милой картинки: девушка кидала мячик ее радостному карапузу.
«У меня есть еще одна кандидатура, я вам перезвоню, – сказала Райхан, уверенная, что правда перезвонит, и для пущей убедительности уточнила, соблюдая этику и проявляя терпимость к любому вероисповеданию: – А сережка в носу не снимается? Мало ли дернет малыш… Нет? А, ладно-ладно!»
Молодая мама уже было решила остановиться на синегривой, как в дверь позвонили. На пороге стояла красивая блондинка пятидесяти лет. Глаза ее улыбались.
– Вы… Гульнара?
– Да, здравствуйте.
Райхан прошла вперед, указывая дорогу до зала, села в кресло и предложила «няне» устроиться напротив – на диване.
– Меня зовут Райхан, я мама Аслана, Аслан – ваша работа, – начала с улыбкой она, – а мне срочно нужно выходить на свою работу в понедельник…
Первым местом работы Райхан была национальная компания «Самұрық-Қазына». Вместе с сотней ближайших родственников ее распирало от гордости, что она без всяких знакомств и опыта прошла по конкурсу на стажировку в самую крутую фирму. Бабушка даже отдала всю свою пенсию в качестве сүйінші[124] и велела одеться подобающе, как деловому человеку. Кажется, это было поводом для ажешки переодеть внучку из коротких юбок и обтягивающих топиков в юбку-татьянку, четырехклинку или солнце-клеш да блузку с рукавами-фонариками. Отец же на каждом застолье поднимал тост за дочку – будущего министра, хотя мать одергивала его, приговаривая: «Құдай сақтасын! Тұрмысқа бірінші шықсын»[125].