Марат ушел в марте, даже не подозревая, что спустя несколько месяцев дочь станет руководителем одного из управлений банка.
– Или, может, все ты подозревал, потому что верил, как никто другой?
Пишу из самолета. Мы летим в Лондон. Вот-вот начнется взрослая самостоятельная жизнь Төрехана. Моей гордости. Моего сына. Сколько он занимался, чтобы набрать нужный балл! Как пытался скрыть от нас свои переживания насчет будущей профессии, а затем и волнения, связанные с поступлением. Но он – такой же, как отец, чуткий и внимательный к окружающим, – уверял, что нет повода для беспокойства, хотя на самом лица не было от неопределенности.
Но раньше желанного приглашения в университет он получил другой билет во взрослую жизнь, оставшись вместо отца за главного. Мой любимый малыш, который смотрел на мир широко распахнутыми глазами, повторил судьбу Марата: смахнул слезу, поджал по-мужски губы и со всей серьезностью попытался взвалить на свои неокрепшие плечи тяжелую отцовскую ношу. А потом увидел в электронной почте приглашение из «запасного» университета, куда подавал документы на всякий случай. Сообщил об этом между делом, потому что ждал результат экзаменов из желанного Королевского колледжа Лондона. Заветное письмо пришло позже и стало тем самым светом в конце туннеля, обещанием продолжения жизни, радостной новостью в череде горьких дней.
Сегодня мы летим втроем – Төрехан, Дина и я, – чтобы помочь студенту обустроиться на новом месте.
Дети уехали по магазинам покупать посуду и постельное белье для Төрехана. Вчера ему наконец дали комнату в общежитии. Небольшая светлая студия на одного: кровать, стол, стул, даже маленькая оборудованная кухня и собственная душевая. Дети захотели придать комнате обжитой вид. Төрехан вообще любит красивую сервировку. А я тем временем драю студию для сына.
Пока убиралась, вспомнила о нашей с Маратом комнате в общежитии, в которой мы создавали домашний уют. Помню, как на восемнадцати квадратах организовали даже маленькую кухню: арендовали холодильник, купили стол. Несмотря на стесненные условия, чтобы пригласить гостей, потратились на четыре табуретки…
А теперь пришло время обустраиваться нашему взрослому сыну.
– Время, которое летит… и время, которое остановилось без тебя, Марат, – это одно и то же время?
Свекровь сильно сдала после похорон сына. Сначала Гульжанар брала больничный, чтобы посидеть с ней, следом Гуля взяла отпуск без содержания. Сегодня уже я приехала в Аксу. Правда, я не знала, что делать, пока не вспомнила о недавнем письме-воспоминании Муратбека Касымова, первого заместителя Департамента антикоррупционной службы по Западно-Казахстанской области, некогда подчиненного Марата. «Свекровь знала Муратбека, и ей, наверное, понравится слушать, что он пишет, – решила я. – Ведь он не больше полугода назад навещал Тұраш апа, когда у нее диагностировали рак».