Тухфа была девушкой-рабыней, певицей, современницей Сари Сакати (ум. в 857 г.). Ее любовь к Истине (хакикат) возвысила ее и освободила от самости и чувственных страстей. Она не знала ни сна, ни пищи, денно и нощно она лила слезы и стенала, столь самозабвенно отдаваясь этому состоянию, что в конце концов ее хозяину это показалось чрезмерным, и он отправил ее в приют для душевнобольных. В завершающей части Нафахат аль-унс Джами приводится такая история Сари Сакати о Тухфе.

Как-то ночью меня охватило какое-то странное беспокойство. Меня измучила бессонница, судорога (кабз) объяла моё духовное состояние. Что-то препятствовало мне совершать обычные молитвы (тахаджуд), и какие бы моления я ни возносил, я не мог ощутить в себе ни малейшего подъёма (бяст). Так я провел всю ночь. Это состояние не прошло и днем.

После утренних молитв я вышел из дома, прошелся немного, пытаясь погасить в себе это беспокойство, но всё было напрасно. Мне пришло в голову, что если я отправлюсь на кладбище или в больницу и поразмыслю о мертвых или о болящих, сердцу моему станет легче, а участливость и беспокойство за тех, кто действительно страдает, воспрепятствуют моему ощущению себя таковым. Мое сердце выбрало больницу.

Как только я добрался туда, мое сердце исполнилось радости, и с груди спала тяжесть. Я размышлял о различных недомоганиях болящих, и когда уже уходил, мне случилось проходить мимо двери одной из комнат больных. Мой взгляд упал на молодую служанку, чья свежая и неувядшая красота казалась примечательной. Она была одета в простую, но чистую одежду, от которой исходил приятный аромат. Ее руки и ноги были закованы в цепи. Она посмотрела на меня, глаза ее наполнились слезами, и она произнесла такие стихи:

Я не изменница, не воровка,За мной нет вины, я не совершала преступлений.Радостно ли тебе видеть мои рукиСкованными за спиной?Моя печень объята пламенем,Обжигающим внутренности.И всё же я приношу, о Возлюбленный,Строгий обет, верную присягу Тебе.Хоть Ты разрываешь меня на куски,Никогда я не стану уклоняться от лицезрения      Тебя».

Я спросил у смотрителя, кто эта девушка и отчего ее заковали в цепи. Мне сказали, что это рабыня, потерявшая рассудок. Она помещена сюда по настоянию своего хозяина. Когда она услышала, что сказал о ней смотритель, она захлебнулась в слезах. А затем произнесла такие стихи:

Люди, я не безумна, я опьянена.Мое сердце – всецелое осознание и ясность.Мой единственный грех,Мой единственный проступок —Не стыдясь, отдаваться Ему,Быть обесчещенной, восхищенной любовью      к Другу.Тропку к Нему я никогда не оставлю.Что для вас добродетель, для меня —      испорченность.Что для вас порча, для меня – благоденствие.Любой, кто любит Владыку Владык,Кто избрал для себя лишь Его – чист, без греха.

Мои глаза наполнились слезами, а ее слова растрогали сердце.

«Ваши слезы текут оттого, что вы познали божественные качества, – сказала Тухфа. – Что было бы, если бы вы действительно познали Его так, как того требует истинное духовное познание?»

Затем она впала в транс и в течение часа находилась без сознания и в оцепенении. Когда она пришла в себя, слабый вздох вырвался из глубины ее сердца, и она произнесла такие стихи:

Перейти на страницу:

Все книги серии Суфии о суфизме

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже